Чтение онлайн

Он направил трубу вдоль линии дороги и отметил, что в том месте, где дорога превращается в главную улицу деревни, между двумя зданиями выстроена каменная стена. В стене был промежуток, но Шарп мог различить лишь намек на тень второй стены сзади первой. Он сделал зигзагообразное движение рукой, глядя на El Castrador'а.

— Ворота, se~nor?

— Si. Три стены! — El Castrador сделал широкий зигзагообразный жест, чтобы показать, насколько сложным, подобным лабиринту, был вход был. Такой лабиринт затруднит продвижение нападающего, в то время как бойцы Лупа будут поливать его огнем мушкетов из верхних окон.

— Как они заводят своих лошадей внутрь? — спросил Донахью на испанском языке.

— Вокруг дальней стороны, — ответил El Castrador. — Там есть ворота. Очень крепкие. И есть узкий проход, se~nor, с дальней стороны деревни. Где дорога проходит сквозь холмы, понимаете? Мы должны пойти туда?

— Боже упаси, нет, — сказал Шарп. Его надежда на узкий проход El Castrador'а исчезла моментально, как только он увидел, где это. Ущелье могло бы быть прекрасным местом для внезапной атаки, но это было слишком далеко, и Шарп знал, что у него не будет никакого шанса добраться туда до рассвета. Конец его надеждам на засаду.

Он опять направил подзорную трубу на деревню — как раз вовремя, чтобы увидеть какое-то движение. Он напрягся, но потом увидел, что это просто струя дыма, вырвавшегося из дымохода где-то в деревне. Дым шел там все время, но кто-то, должно быть, подбросил дров в огонь или попытался раздуть в очаге тлеющие уголья парой мехов и таким образом вызвал внезапный столб дыма.

— Они все лежат в кроватях, — сказал Донахью. — Живые и здоровые.

Шарп направил трубу поверх деревенских крыш.

— Никакого флага, — сказал он наконец. — Он обычно вывешивает флаг? — спросил он El Castrador'а.

Большой человек пожал плечами.

— Иногда да, иногда нет. — Он явно не знал ответа.

Шарп сложил трубу.

— Поставьте дюжину солдат в караул, Донахью, — приказал он, — а остальных пока что отправьте спать. Пат! Отправь Латимера и несколько парней к тому холмику. — Он указал на скалистую высоту, которая представляла хороший обзор окружающей местности. — А ты и остальные стрелки пойдете со мной.

Харпер сделал паузу, как если бы он хотел уточнить детали того, что они собираются делать, затем решил, что слепое повиновение будет самым правильным и скользнул вниз с вершины. Донахью нахмурился.

— Я не могу идти с вами?

— Кто-то должен принять командование, если я погибну, — сказал Шарп. — Так что выставьте караул, оставайтесь здесь до трех часов утра, и если вы не получите известий от меня к тому времени, возвращайтесь домой.

— И что вы планируете делать там? — спросил Донахью, кивая в сторону деревни.

— Что-то там неправильно, — сказал Шарп. — Я не могу объяснить это, но мне это кажется неправильным. Так что я просто собираюсь посмотреть. Ничего больше, Донахью, только взгляну.

Капитан Донахью был все же недоволен, что его не включили в группу Шарпа, но не решался противоречить его планам. Шарп, в конце концов, был опытным солдатом, а у Донахью был боевой опыт только одной ночи.

— Что я скажу британцам, если вы погибнете? — спросил он Шарпа ворчливо.

— Чтобы сняли с меня ботинки, прежде чем похоронят меня, — сказал Шарп. — Я не хочу натирать мозоли целую вечность. — Он обернулся и увидел, что Харпер ведет группу стрелков вверх по склону.

— Готовы, Пат?

— Да, сэр.

— Вы останетесь здесь, — сказал Шарп El Castrador'у— не тоном приказа, но и не спрашивая его.

— Я буду ждать здесь, se~nor. — Судя по голосу, у партизана не было никакого желания забираться прямо в логовище волка.

Шарп повел своих людей на юг позади гребня — туда, где изломанная линия скал отбрасывала достаточно густую тень, где они были в безопасности. Они двигались быстро, несмотря на необходимость карабкаться вверх, потому что тени каменных стен проложили целые полосы невидимости, которые вели к деревне. На полпути через долину Шарп остановился и внимательно осмотрел деревню через подзорную трубу. Отсюда он мог видеть, что все нижние окна домов заделаны камнями, а недоступные верхние окна оставлены свободными для наблюдения. Он также увидел фундаменты домов, снесенных вне ограждения, чтобы атакующие не могли укрыться поблизости от Сан-Кристобаля. Луп так же позаботился о том, чтобы разрушить все каменные ограды на дистанции выстрела из мушкета. Шарп мог пройти еще шестьдесят или семьдесят шагов, но после этого он и его люди будут видны столь же отчетливо, как навозные мясные мухи на побеленной стене.

— Педераст не оставил нам ни шанса, — сказал Харпер.

— Ты станешь упрекать его в этом? — спросил Шарп. — Я возвел бы десяток стен, чтобы не дать El Castrador'у добраться до меня со своим инструментом.

— И что мы сделаем? — спросил Харпер.

— Еще не знаю.

И Шарп действительно не знал. Он подобрался на расстояние выстрела из винтовки к цитадели врага, и при этом не ощущал и намека на страх. И никаких предчувствий. Возможно, думал он, Лупа здесь нет. Или, что куда хуже, с инстинктами Шарпа что-то не в порядке. Возможно, Луп — опытный кукловод, и он играет с Шарпом, заманивает его, внушает своей жертве гибельную веру в безопасность.

— Кто-то там есть, — сказал Харпер, прерывая раздумья Шарпа, — иначе не было бы никакого дыма.

— Самое умное, что мы можем сделать, — сказал Шарп, — убраться прочь отсюда и лечь спать.

— Самое умное, что мы можем сделать, — сказал Харпер, — бросить чертову армию и умереть в собственной постели.

— Но ведь мы не ради этого вступили в нее, не так ли?

— Говорите за себя, сэр. Я вступил в армию, чтобы получать нормальную жратву, — сказал Харпер. Он зарядил винтовку, потом — свою семистволку. — Быть убитым не входило в мои планы.

— А я завербовался, чтобы не болтаться на виселице, — сказал Шарп. Он тоже зарядил винтовку, затем пристально вгляделся в освещенные лунным светом стены. — Черт побери! Я подберусь ближе.

Это походило на детскую игру, когда игроки пытаются как можно ближе подобраться к водящему, оставаясь незамеченными, а деревня представилась ему замком из детских фантазий — страшным, но при этом спящим, и надо было подобраться к нему, используя всю свою хитрость, иначе он проснется и убьет тебя. Но велик ли риск быть убитым, спрашивал он себя? И не мог дать себе другого ответа на этот вопрос, кроме того, что он не затем так близко подобрался к убежищу самого злейшего врага, чтобы повернуться и позорно отступить.