Бес
Шрифт:
– И куда она ведет, эта дорога? – спросил Илья.
– Отсюда у нас один путь – в Солт-Лейк-Сити. Сейчас они называют его просто – Сити. Там я попытаюсь поднять кое-какие знакомства и, может быть, мы раздобудем самолет.
– И что там, в этом Сити? – поинтересовался Илья. – Какая-нибудь своя Корпорация?
– Что-то в этом роде. Религия.
– Это как?
– Всем там заправляет секта. Они называют себя мормонами, но ничего общего с теми, прежними мормонами не имеют. Известно про них мало, хотя Сити – крупнейший анклав в Горных Штатах. И, наверное, с непривычки страшненький. Но организованный – тут не поспоришь. Наверное, потому они выжили и сохранили независимость от Корпорации. Вроде даже, имеют с ней какие-то договоренности, торговлю ведут. Но, думаю, это временно. Задавит их Корпорация.
– Как-то неохота туда идти, – пробормотал Илья. – Не люблю я тоталитарные секты…
– Сам такой же, – согласился Шон. – Но другого пути у нас нет. По прямой до Техаса никак не добраться, а уж там с голыми руками вообще делать нечего. Это раньше «Дикий Запад» только звучало звонко. Теперь там такая дичь, что никаким напалмом стереть не могут.
– Видел, по ти-ви показывали…
Шон рассмеялся – глухо и зло:
– Что они там показывали! Ты это сам видеть должен… Ладно, к черту! Сейчас главное – найти транспорт, пока на этой малышке батареи не сели окончательно. Но это утром. А пока давай поищем укрытие. Не хотелось бы первой же ночью наткнуться на мародеров. Или на тех, кто мародерами питается…
Найти укрытие для яркой желтой машины с растопыренными лапами манипуляторов оказалось непростым делом. Пришлось проехать еще с десяток километров, и энергия была уже почти на нуле, когда в стороне показалась заброшенная ферма.
– Вроде пусто, – не очень уверенно сказал Шон. – Знаешь что – давай, загоняй агрегат прямо в ангар!
Под ангаром он подразумевал здоровенный сарай из гофрированных металлических листов. Илья, наловчившийся орудовать манипуляторами, ловко отогнул металлический угол и сорвал с фасада приличный лист жести, как старую газету. После чего неторопливо втиснул машину внутрь. Мигнула на прощание и погасла приборная панель.
Наступила тишина.
Илья проснулся посреди ночи. Он спал в кабине – отказался проводить ночь, как Шон, в брошенном доме. Приятель посмеялся над ним, сказав, что все боятся брошенных домов, поэтому там безопаснее всего. Если на какую-нибудь трехголовую змею не наткнешься или на опоссума-людоеда.
Побродив немного по ангару, Королев нашел увесистый газовый ключ. Какое-никакое, а оружие. Что-то тянуло на улицу, хотя разум подсказывал: этого делать не стоит. Лейтенант вышел, взглянул на низкую луну, вдохнул свежего горного воздуха.
Хорошо! Будто не происходит на планете чудовищный распад всего живого. Будто не обещают ученые, что после взрыва мутагенной активности наступит спад, и на Земле не останется никакой жизни. Не хотелось в это верить. Как не верилось в то, что причиной катастрофы стала обыкновенная человеческая жадность. Бесконечная погоня за прибылью, стремление впарить потребителю очередную дрянь, «подсадить», как на наркотик, на тот или иной бренд, желание манипулировать людьми, точно собачками Павлова. Показал конфетку – и ты уже готов, истекаешь слюной, животное…
Илья сглотнул, усмехнулся: мысль о жратве и вправду вызывала слюноотделение, напоминая о том, что он не ел почти сутки. Это ничего, морпех и подольше терпит, когда приходится…
Он замер: со стороны дороги ему почудилось движение. А еще шум – негромкое нарастающее шуршание. Илья осторожно двинулся вперед, всмотрелся.
И похолодел.
В свете луны по пустынной трассе брела толпа. Самая тихая толпа из тех, что он видел. Люди шли плотно, молча и почти бесшумно – только шуршала, как листва, ткань одежды. Илья напряг зрение – точно, все они шли босиком.
«Беженцы? – напряженно мелькнуло в голове. – Почему без вещей? Да зачем босиком – ночь-то не жаркая совсем… А почему молчат? Мародеры? Тогда почему без оружия?».
Стараясь понять, что происходит, Илья подбирался ближе. Он старался двигаться тихо. Вдруг нога зацепила какой-то камень, лейтенант споткнулся и выронил газовый ключ. Тот грохнулся, отчетливо звякнув сдвоенной рукояткой.
И тут произошло нечто, страшнее чего ему не доводилось видеть. Вся эта бесконечная человеческая река остановилась. Разом, будто тысячам людей отдали единый приказ, не подлежащий обсуждению. А в следующий миг все они синхронно повернули голову и посмотрели НА НЕГО. Будто могли с ходу увидеть его в мутной тьме. И все эти тысячи глаз сверкнули разом в лунном свете каким-то рубиновым нечеловеческим взглядом.
А потом все они шагнули в его сторону и пошли, медленно, словно призраки, не отрывая этого немигающего взгляда.
Илья не выдержал и закричал.
«Спокойно. Это я…» – пронеслось в голове – смазано, будто в мысли врывались радиопомехи.
– К-кто?! – заикаясь, пробормотал парень, не отводя взгляда от жуткой человеческой массы. Толпа остановилась. Теперь его просто разглядывали. Неподвижно, безо всякого выражения. И от этой неподвижности хотелось кричать.
«Я, – повторил голос. И снова в голове болезненно отдались странные «помехи». – Я просто присматриваю за тобой».
– Ничего себе – «просто»… – проговорил Илья, пытаясь взять себя в руки. – Это что же, снова твои «эксперименты»?
«На этот раз, ваши. Человеческие. Кто-то из вас, людей, считает себя вправе повелевать другими. Учится управлять толпой на расстоянии. Видишь? Почти получается. Но я все же сильнее…»
– Они все… Шли в Гиперполис? – осенило Илью.
«Да».
Вот оно что! На каком-то инструктаже рассказывали о новых разработках по массовому управлению сознанием. Помнится, много шуток было по этому поводу. Разве можно было всерьез воспринимать такое? И вот, пожалуйста. И это уже совсем не смешно.
– Так, выходит, никакие они не беженцы… Их «зовут», а они идут?
«Кто же добровольно пойдет в клетку? – отозвался голос. – Я тоже был в клетке. И мне было плохо.
Я, пожалуй, отпущу их…»
– А-а! – вскрикнула какая-то женщина. – Где я?
– Что происходит? – послышался мужской голос.
– Какого черта?! – заорал кто-то. – Вы кто такие?!
– Мама! – захныкал ребенок.
Поднялся многоголосый вой, толпа начала рассыпаться. Илья попятился, чтобы не быть раздавленным в возрастающем хаосе.