Чтение онлайн

После небольшой заминки в борту берсеркера разверзся люк, и корабль Карра поплыл вслед за катером берсеркера во мрак.

Теперь за иллюминатором царила непроглядная тьма. Вскоре последовал легкий толчок — наверное, о причал. Механический пилот заглушил двигатель, обернулся к Карру и начал подниматься из кресла.

И тут в нем что-то сломалось. Вместо того чтобы плавно встать, робот резко вскинулся, замахал руками, будто в попытке восстановить равновесие или найти опору, а затем тяжело рухнул на палубу. С пол минуты он еще подрыгал одной рукой, издавая скрежет. И затих.

В последовавшие за этим полминуты тишины Карр осознал, что снова стал хозяином корабля; случай подарил ему этот шанс. Если бы только можно было что-то сделать...

— Покинь свой корабль, — произнес спокойный голос берсеркера. — К твоему шлюзу подстыкована наполненная воздухом труба. Она проведет тебя в место, где мы сможем поговорить о мире и любви.

Взгляд Карра устремился на выключатель двигателя, а затем дальше — на кнопку активации эффекта С-плюс. Поблизости от массы, соответствующей массе берсеркера, С-плюс становится не движителем, а оружием, причем обладающим чудовищной разрушительной мощью.

Внезапной смерти Карр больше не боялся — во всяком случае, так казалось ему самому. Но теперь вдруг обнаружил, что всем сердцем, всей душой боится того, что может быть уготовано для него за люком шлюза. Все рассказы об ужасах зароились в памяти. Даже мысль о выходе через шлюз стала невыносима для него. Куда легче переступить через упавшего пилота, протянуть руку к пульту и включить двигатель.

— Я могу поговорить с тобой и отсюда. — Голос его дрожал, несмотря на все усилия произнести это ровным тоном.

Секунд через десять берсеркер отозвался:

— На твоем тахионном двигателе имеется предохранительная блокировка. Ты не сможешь сыграть роль камикадзе.

— Может, ты и прав, — мгновение поразмыслив, согласился Карр. — Но если блокировка сработает, она отшвырнет мой корабль от центра твоей массы, прямо сквозь обшивку. А твой корпус и без того в скверном состоянии, и лишние повреждения тебе не нужны.

— Ты умрешь.

— Рано или поздно мне все равно придется умереть. Но я пришел сюда не для того, чтобы погибнуть, а чтобы поговорить с тобой, попытаться прийти к соглашению.

— Какого рода?

Наконец-то. Набрав полную грудь воздуха, Карр выстроил в голове аргументы, мысленно отрепетированные столько раз. Мягко положив пальцы на кнопку активатора, он не сводил глаз с приборов, обычно регистрирующих повреждения корпуса микрометеоритами.

— У меня сложилось впечатление, — начал он, — что твои нападения на человечество — всего лишь ужасная ошибка. Несомненно, твоим изначальным врагом были не мы.

— Мой враг — жизнь. Жизнь есть зло. — Пауза. — Ты хочешь стать доброжилом?

Карр на миг прикрыл глаза; некоторые страшные рассказы стали для него явью. Но затем он решительно двинул вперед свои аргументы:

— С нашей точки зрения, зло воплощаешь ты. Мы хотим, чтобы ты стал хорошей машиной, помогающей людям, а не убивающей их. Разве созидание не более возвышенное предназначение, нежели разрушение?

Последовала более длинная пауза.

— Какие ты можешь предъявить доказательства того, что я должен изменить свое предназначение?

— Ну хотя бы то, что помощь нам — более достижимая цель. Никто не станет причинять тебе повреждений и оказывать тебе сопротивление.

— Какая мне разница, будут ли мне оказывать сопротивление или причинять повреждения?

— Живое по своей основе выше неживого, — попробовал Карр зайти с другой стороны, — а человек — высшая форма жизни.

— Какие доказательства ты можешь предъявить?

— Человек наделен душой.

— Я слышал, что многие люди утверждают это. Но разве вы не определяете свою душу, как нечто недоступное обнаружению любой машиной? И разве так уж мало людей, отрицающих существование души?

— Определение именно таково. И таких людей хватает.

— Тогда душу в качестве аргумента я не принимаю.

Выудив обезболивающую таблетку, Карр проглотил ее.

— И все же у тебя нет доказательств, что душа не существует. Ты должен учесть такую возможность.

— Совершенно верно.

— Но давай на время забудем о душе и рассмотрим физическую и химическую организацию живого. Известно ли тебе, насколько тонко и хитроумно устроена одна-единственная живая клетка? И уж несомненно ты должен признать, что мы, люди, носим в черепах изумительные компьютеры объемом всего в несколько кубических дюймов.

— Мне ни разу не представлялась возможность анатомировать разумного пленника, — вкрадчиво проинформировал механический голос. — Хотя я и получал информацию по данному вопросу от других машин. Но ты признаешь, что твоя оболочка функционирует в результате действия законов физики и химии?

— А тебе самому никогда не доводилось думать, что эти законы могли быть созданы как раз для этого — чтобы породить мозг, способный к разумным действиям?

Воцарившееся молчание затянулось до нескончаемости. Пересохшее горло Карра саднило, будто он говорил не один час.

— Я ни разу не пробовал прибегнуть к данной гипотезе, — внезапно ответил берсеркер. — Но если конструкция разумной жизни в самом деле настолько сложна, настолько зависит от того, что законы физики устроены именно так, а не иначе, тогда служение жизни — высочайшее предназначение машины.

— Можешь быть уверен, наша физическая конструкция чрезвычайно сложна. — Карр сомневался, что сможет проследить ход рассуждений берсеркера, но это и не важно, если удастся как-то выиграть битву за жизнь. Он по-прежнему не снимал пальцев с кнопки.