Шрифт:
Богач и плакальщицы
У богача было две дочери, одна же умерла
И к погребению ее он нанял плакальщиц.
Вторая дочь, услышав их рыданья, изрекла:
"С тобой бедны мы мать, гляжу на плач девиц
Они совсем чужие, но рыдают как родные,
А мы в несчастье даже плакать не умеем".
Но дочери сказала мать: "Их слезы покупные,
Оплачены стенанья их, мы ж от беды немеем".
Так люди есть, что не гнушаются из алчности
Чужое горе превращать в источник жадности.
Борей и солнце
Поспорили Борей и солнце, кто сильней
И порешили: победитель будет тот,
Кто путника в дороге так доймет,
Что скинет тот одежду. Первым был Борей
И начал дуть, а человек лишь запахнулся,
И дунул тот сильней, а путник отвернулся,
И не добившись толку, солнцу место уступил,
А то, пригрело чуть, и путник плащ стащил,
Тогда сильнее припекло и кончилось все тем,
Что человек, не вынеся жары, бежал к реке,
Роняя по пути одежду, став нагим совсем.
Так убежденье действенней, чем кнут в руке.
Волк и коза
Увидел волк козу, которая паслась по над обрывом,
Достать ее не мог и стал упрашивать сойти к нему:
Опасно наверху и может ее ветром сдуть порывом,
А тут внизу так тихо и травы полно, но скучно одному.
Ответила коза ему: "Не в том ведь дело, что так хорошо
Пастись внизу там у тебя, а в том, что пищи нет тебе"
Среди людей сопутствует лишь глупость всем в беде.
Ведь у плохих против разумных зло бы не прошло
Волк и козленок
Козленок, стоя на высокой крыше
Кричал на волка, что у дома проходил
И волк, речь бранную его услышав,
Сказал: «Не ты меня сегодня оскорбил,
А место то, с которого ты мне грозил».
Так обстоятельства порой благие
Против сильнейших придают нам сил.
Волк и овца
Увидел сытый волк овцу, что на земле лежала,
Но догадался, что со страху та под ноги ему пала
И, усмехнувшись, ободрил ее, и обещал не жрать,
Коль трижды молвит правду, и было б глупо врать:
"Во-первых, не встречать бы мне тебя совсем!
А во-вторых, уж коли встретить, то слепого!
А в-третьих, сгинуть злою гибелью вам всем:
Ведь мы не сделали вам ничего худого,
Вы ж нападаете на нас, желая лишь плохого!"
И волк, услышав правду, отпустил овцу
Так сила истины сражает и врага любого
И уступает он носителю ее, как храбрецу.
Волк и цапля
Волк подавился костью и искал кто б мог помочь.
Попалась цапля на пути и посулил он ей награду,
Коль вытащит из пасти кость, она была не прочь
И голову засунув в глотку, убрала сию преграду.
И выполнив работу ту, желала получить оплату,
Но волк сказал в ответ: "Быть благодарной надо,
Что голову из пасти вынесла и в этом уже радость"
И кажется иным: не делание зла уже подобно злату
Волк и ягненок
Увидел волк ягненка, что из речки воду пил
И начал он искать предлог, чтобы того сожрать.
Встав выше по теченью с гневом говорил,
Что воду тот мутит и он не может в рот ее набрать
Ягненок же сказал, что он воды касается едва,
Да и стоит он по теченью ниже и мутить ее не может.
Не унимался волк и отвечал, что долг родства
Велит припомнить бранные слова, которыми похоже
Ягненок поносил в прошлом году его отца.
Но защищаясь отвечал малец, что он еще тогда
На свете не был, но не смутило это наглеца:
"Хоть ловок в оправданье ты, но для меня еда"
Коль злое, кто свершить решил над кем
Все оправданья перед ним будут ничем
Волы и ось
Волы тянули на себе телегу,
А ось скрипела жалуясь,
Мешая стонами их бегу.
"Неужто так умаялась? –
Спросили у нее волы,–
Твое участье малость,
А напрягаем мы мослы»
И таковы бывают люди:
Иные пашут, как ослы,
Другие жалость будят
Ворожея
Жила на свете ворожея и бралась
Своими заговорами и заклинаньями
Богов немилость отвращать и всласть
Имела от того, живя признаньями,
И приношеньями от тех, кого обобрала,
Но в посягательстве на богопочитание
Была обвинена, за то, что всем врала.
Привлечена затем к суду и в наказание
На казнь приговорена и говорили ей вослед:
"Гнев божества ты отвращать так смело бралась,
Но не смогла и гнев людей унять", видно не след
Так верить тем, кто горы нам сулят, а малость,
Не могут выполнить и лишь себе приносят вред.
Ворон и лисица
Стащив удачно где-то кусок мяса
Довольный ворон умастился на сосне.
Увидела леса голодная то краем глаза
И вознамерилась позавтракать вкусней.
И принялась пред вороном расхваливать его: