Басни (2), Крылов Иван Андреевич

Басни (2)

на обложку

Крылов Иван Андреевич

Шрифт:

Медведь у пчел

Когда-то, о весне, зверямиВ надсмотрщики Медведь был выбран над ульями.Хоть можно б выбрать тут другого поверней,Затем, что к меду Мишка падок,Так не было б оглядок:Да спрашивай ты толку у зверей!Кто к ульям ни просился,С отказом отпустили всех,И, как на смех,Тут Мишка очутился.Ан вышел грех:Мой Мишка потаскал весь мед в свою берлогу.Узнали, подняли тревогу,По форме нарядили суд,Отставку Мишке далиИ приказали,Чтоб зиму пролежал в берлоге старый плут.Решили, справили, скрепили;Но меду всё не воротили.А Мишенька и ухом не ведет:Со светом Мишка распрощался,В берлогу теплую забралсяИ лапу с медом там сосетДа 'y моря погоды ждет.

Крестьянин и смерть [83]

Набрав валежнику порой холодной, зимной,Старик, иссохший весь от н'yжды и трудов,Тащился медленно к своей лачужке дымной,Кряхтя и охая под тяжкой ношей дров.Нес, нес он их и утомился,Остановился,На землю с плеч спустил дрова долой,Присел на них, вздохнул и думал сам с собой:«Куда я беден, боже мой!Нуждаюся во всем; к тому ж жена и дети,А там подушное, боярщина, оброк…И выдался ль когда на светеХотя один мне радостный денек?»В таком унынии, на свой пеняя рок,Зовет он Смерть: она у нас не за горами,А за плечами.Явилась вмигИ говорит: «Зачем ты звал меня, старик?»Увидевши ее свирепую осанку,Едва промолвить мог бедняк, оторопев:«Я звал тебя, коль не во гнев,Чтоб помогла ты мне поднять мою вязанку».Из басни сейНам видеть можно,Что как бывает жить ни тошно,А умирать еще тошней.

Переделка басни Лафонтена «Смерть и Дровосек», восходящей к басне Эзопа «Старик и Смерть». Заключительные два стиха: «Что как бывает жить ни тошно, а умирать еще тошней» – стали народной пословицей.

Подагра и паук

Подагру с Пауком сам ад на свет родил:Слух этот Лафонтен по свету распустил.Не стану я за ним вывешивать и мерить,На сколько правды тут, и как, и почему;Притом же, кажется, емуЗажмурясь в баснях можно верить.И, стало, нет сомненья в том,Что адом рождены Подагра с Пауком.Как выросли они и подоспело времяПристроить деток к должностям(Для доброго отца большие дети – бремя,Пока они не по местам!),То, отпуская в мир их к нам,Сказал родитель им: «ПодитеВы, детушки, на свет и землю разделите!Надежда в вас большая есть,Что оба вы мою поддержите там честьИ оба людям вы равно надоедите.Смотрите же отселе наперед,Кто что из вас в удел себе возьмет.Вон видите ль вы пышные чертоги?А там вон хижины убоги?В одних простор, довольство, красота;В других и теснота,И труд, и нищета».«Мне хижин ни за что не надо», —Сказал Паук. «А мне не надобно палат, —Подагра говорит. – Пусть в них живет мой брат.В деревне, от аптек подале, жить я рада;А то меня там станут доктораГонять из каждого богатого двора».Так смолвясь, брат с сестрой пошли, явились в мире.В великолепнейшей квартиреПаук владение себе отмежевал:По штофам пышным, расцвечённымИ по карнизам золочёнымОн паутину разостлалИ мух бы вдоволь нахватал;Но к рассвету, едва с работою убрался,Пришел и щеткою все смел слуга долой.Паук мой терпелив: он к печке перебрался,Оттоле Паука метлой.Туда-сюда Паук, бедняжка мой!Но где основу ни натянет,Иль щетка, иль крыло везде его достанетИ всю работу изорвет,А с нею и его частехонько сметет.Паук в отчаяньи, и з'a город идетУвидеться с сестрицей.«Чай, в селах, – говорит, – живет она царицей».Пришел – а бедная сестра у мужикаНесчастней всякого на свете Паука:Хозяин с ней и сено косит,И рубит с ней дрова, и воду с нею носит:Примета у простых людей,Что чем подагру мучишь боле,Тем ты скорейИзбавишься от ней.«Нет, братец, – говорит она, – не жизнь мне в поле!»А братТому и рад;Он тут же с ней уделом обменялся:Вполз в избу к мужику, с товаром разобралсяИ, не боясь ни щетки, ни метлы,Заткал и потолок, и стены, и углы.Подагра же тотчас в дорогу;Простилася с селом;В столицу прибыла и в самый пышный домК Превосходительству седому села в ногу.Подагре рай! Пошло житье у старика:Не сходит с ним она долой с пуховика.С тех пор с сестрою брат уж боле не видался;Всяк при своем у них остался,Доволен участью равн'o:Паук по хижинам пустился неопрятным,Подагра же пошла по богачам и знатным;И оба делают умн'o.

Туча [84]

Над изнуренною от зноя стороноюБольшая Туча пронеслась;Ни каплею ее не освежа одною,Она большим дождем над морем пролиласьИ щедростью своей хвалилась пред Горою.«Что сделала добраТы щедростью такою? —Сказала ей Гора. —И как смотреть на то не больно!Когда бы на поля свой дождь ты пролила,Ты б область целую от голоду спасла:А в море без тебя, мой друг, воды довольно».

Повод для написания басни – пожалование аренды псковскому губернатору во время всеобщего голода в губернии. Зимой 1811–1812 гг. голод возник среди местного крестьянства, но псковский губернатор П. И. Шаховской скрыл истинное положение дел. В августе 1812 г. он был произведен в чин тайного советника.

Клеветник и змея [85]

Напрасно про бес'oв болтают,Что справедливости совсем они не знают,А правду тож они нередко наблюдают:Я и пример тому здесь приведу.По случаю какому-то в адуЗмея с Клеветником в торжественном ходуДруг другу первенства оставить не хотелиИ зашумели,Кому из них идти приличней наперед.А в аде первенство, известно, тот берет,Кто ближнему наделал больше бед.Так в споре сем и жарком и немаломПеред Змеею КлеветникСвой выставлял язык,А перед ним Змея своим хвалилась жалом;Шипела, что нельзя обиды ей снести,И силилась его переползти.Вот Клеветник было за ней уж очутился;Но Вельзевул [86] не потерпел того:Он сам, спасибо, за негоВступилсяИ осадил назад Змею,Сказав: «Хоть я твои заслуги признаю,Но первенство ему по правде отдаю;Ты зла – твое смертельно жало;Опасна ты, когда близка;Кусаешь без вины (и то немало!),Но можешь ли язвить ты так издалека,Как злой язык Клеветника,От коего нельзя спастись ни за горами,Ни за морями?Так, стало, он тебя вредней:Ползи же ты за ним и будь вперед смирней».С тех пор клеветники в аду почетней змей.

Народная нравственность («Змею обойдешь, а от клеветы не уйдешь») здесь совпадает с религиозной (архиепископ Иоанн Шаховской писал, что «Клеветник в аду получает почет больший, чем Змея»).

Вельзевул – глава демонов (Библия, Новый Завет).

Лиса-строитель [87]

Какой-то Лев большой охотник был до кур;Однако ж у него они водились худо:Да это и не чудо!К ним доступ был свободен чересчур.Так их то крали,То сами куры пропадали.Чтоб этому помочь убытку и печали,Построить вздумал Лев большой курятный дворИ так его ухитить и уладить,Чтобы воров совсем отвадить,А курам было б в нем довольство и простор.Вот Льву доносят, что ЛисицаБольшая строить мастерица —И дело ей поручено,С успехом начато и кончено оно;Лисой к нему приложеноВсе: и старанье и уменье.Смотрели, видели: строенье – загляденье!А сверх того, все есть, чего ни спросишь тут:Корм под носом, везде натыкано насесток,От холоду и жару есть приют,И укоромные местечки для наседок.Вся слава Лисаньке и честь!Богатое дано ей награжденье,И тотчас повеленье:На новоселье кур немедля перевесть.Но есть ли польза в перемене?Нет: кажется, и крепок двор,И плотен и высок забор —А кур час от часу все мене.Отколь беда, придумать не могли.Но Лев велел стеречь. Кого ж подстерегли?Тоё ж Лису-злодейку.Хоть правда, что она свела строенье так,Чтобы не в'oрвался в него никто, никак,Да только для себя оставила лазейку.

Крылов иронизировал над возможностью каких-либо равноправных договоров между сословиями в духе «Общественного договора» Руссо.

Из «Книги шестой»

Волк и пастухи [88]

Волк, близко обходя пастуший дворИ видя, сквозь забор,Что, выбрав лучшего себе барана в стаде,Спокойно Пастухи барашка потрошат,А псы смирнехонько лежат,Сам молвил про себя, прочь уходя в досаде:«Какой бы шум вы все здесь подняли, друзья,Когда бы это сделал я!»

Переработка одноименной басни Эзопа.

Две бочки [89]

Две Бочки ехали; одна с вином,ДругаяПустая.Вот первая – себе без шуму и шажкомПлетется,Другая вскачь несется;От ней по мостовой и стукотня, и гром,И пыль столбом;Прохожий к стороне скорей от страху жмется,Ее заслышавши издалека.Но как та Бочка ни громка,А польза в ней не так, как в первой, велика.Кто про свои дела кричит всем без ум'oлку,В том, верно, мало толку,Кто д'eлов истинно, – тих часто на словах.Великий человек лишь громок на делах,И думает свою он крепку думу Без шуму.

Гоголь, восторгаясь живописностью и меткостью языка и стиха Крылова, писал: «Его речь покорна и послушна мысли и летает, как муха, то являясь вдруг в длинном, шестистопном стихе, то в быстром, одностопном; рассчитанным числом слогов выдает она ощутительно самую невыразимую ее духовность. Стоит вспомнить величественное заключение басни „Две Бочки“:

Великий человек лишь громок на делах,И думает свою он крепко думуБез шуму.

Тут от самого размещения слов как бы слышится величие ушедшего в себя человека».

Мальчик и змея [90]

Мальчишка, думая поймать угря,Схватил Змею и, в'oззрившись, от страхаСтал бледен, как его рубаха.Змея, на Мальчика спокойно посмотря:«Послушай, – говорит, – коль ты умней не будешь,То дерзость не всегда легко тебе пройдет.На сей раз Бог простит; но берегись впередИ знай, с кем шутишь!»

Пчела и мухи

Перевод басни Эзопа «Мальчик, ловящий кузнечиков».

Две Мухи собрались лететь в чужие кр'aиИ стали подзывать с собой туда Пчелу:Им насказали попугаиО дальних сторонах большую похвалу.Притом же им самим казалося обидно,Что их, на родине своей,Везде гоняют из гостей;И даже до чего (как людям то не стыдноИ что они за чудаки!):Чтоб поживиться им не дать сластямиЗа пышными столами,Придумали от них стеклянны колпаки;А в хижинах на них злодеи пауки.«Путь добрый вам, – Пчела на это отвечала, —А мнеИ на моей приятно стороне.От всех за соты я любовь себе сыскала —От поселян и до вельмож.Но вы летитеКуда хотите!Везде вам будет счастье то ж:Не будете, друзья, нигде, не быв полезны,Вы ни почтенны, ни любезны.А рады пауки лишь будут вамИ там».Кто с пользою отечеству трудится,Тот с ним легко не разлучится;А кто полезным быть способности лишен,Чужая сторона тому всегда приятна:Не бывши гражданин, там мене презрен он,И никому его там праздность не досадна.