Авиатор
Шрифт:
Закончив с Мари, сели с Райтом и его «узким кругом» подбивать итоги, и это тоже оказалось делом долгим и утомительным, хотя и не таким грязным. Отчитались по Мари Нольф, выслушали подробности допроса капитана ван Россома и профессора Нольфа, перекусили, обмениваясь впечатлениями и соображениями, обсудили предложения, «подбили бабки» и разошлись в седьмом часу утра, условившись гельту пока не покидать. Место тихое, кроме зверья никого, кого стоило бы принимать в расчет, — ни верблюдов, ни людей, да и бриг, спрятанный среди скал, никому со стороны не виден. Разве что, кто-нибудь сверху пройдет или специально прилетит к воде.
— Слушай, шкипер, — бросила, выходя из каюты Анфиса, — если не трудно, пошли вниз пару охотничьих команд. Там у гельты на водопое, наверняка, антилопы обретаются. Я бы от жаркого не отказалась!
— Да и мне отбивная не помешает! — согласилась Лиза.
— Как скажете, дамы! — усмехнулся Райт. — Шашлыки, мясо по-бургундски, барбекью — все для вас, и в лучшем виде. Заслужили!
Вышли в коридор, раскланялись и разошлись по каютам. Лиза только успела расстегнуть френч, в котором продержалась всю ночь, как зазвонил телефон.
«Господи прости! Что ж вам неймется!»
— Слушаю! — сказала в трубку.
— Это Варза, если не узнала.
— Узнала! — улыбнулась Лиза.
— Ты ко мне, или я к тебе? — спросила тогда Анфиса.
Звучало соблазнительно, да и, кроме того, известное дело: постельные игры — лучшее средство от стресса. Первым побуждением было согласиться, но просчитав наскоро последствия и перспективы, Лиза решила, что все-таки не стоит.
— Извини! — сказала она вслух. — Не то, чтобы я не хотела, но думаю, не стоит! Ни тебе, ни мне это добра не принесет.
— Возможно, ты права, — со вздохом ответила Анфиса. — Но это какая-то неправильная правота, если ты понимаешь, что я имею в виду.
— Понимаю! — Лиза, и в самом деле, понимала. — И разделяю твое чувство.
Прозвучало двусмысленно, но на разъяснения просто не хватило сил.
— Хороших снов! — пожелала Варза.
— И тебе, Фиса!
На том разговор и закончился.
Лиза покачала головой, сняла френч и привычно потянулась к бутылке. Однако наливать не стала. Расхотела, сообразив, что ведет себя здесь, в мире Елизаветы Браге, совершенно неправильно. Пьет все, что горит, и имеет все, что движется! Хорошее присловье. Разумное. Знает народ, что почем в этой жизни. А вот Лиза, так получается, потерялась, позабыв, где проходят границы добра и зла. В чужом теле грешить оказалось проще, вот какая штука! Лиза Берг такого бы себе не позволила. И не потому, что недотрога или синий чулок, а потому что не все в жизни сводится к примитивному удовлетворению основных инстинктов. Существуют удовольствия и иного рода.
«Летать, например… Или думать…»
Лиза сняла телефонную трубку и набрала номер буфетной.
— Это Браге, — представилась она, когда ей ответили. — Извините за беспокойство, но не могли бы вы заварить мне крепкого чая?
— Разумеется, капитан! — ответил стюард. — Могу предложить на выбор, ассамский чай, китайский Лапсанг Сушонг или цейлонский.
— Цейлонский, — решила Лиза. — Спасибо!
И в этот момент кто-то постучал в дверь. Стук был деликатный, но отчего-то сразу же стало ясно, что за дверью мужчина.
«На чай не похоже. Так быстро не заварить. Так, может, ну его! Успеется еще или все-таки открыть?»
Подумала мгновение и решила открыть.
«Нечего откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня».
Однако то дело, которое ожидало ее за дверью, Лиза с чистой совестью перенесла бы на неопределенное «потом».
— Я подумал, ты еще не спишь, — сказал Тюрдеев и виновато улыбнулся. — Извини, если помешал.
— Да, нет, Лёва! — улыбнулась в ответ Лиза, хотя улыбка, наверняка, вышла так себе. — Все в порядке, проходи! Садись! Сейчас чай принесут.
— Я подумал… — лекарь вошел в каюту, но садиться не торопился. Стоял, смотрел на Лизу, и явно нервничал. Состояние это мало ему подходило, но, по-видимому, ничто человеческое Тюрдееву все-таки не чуждо. Да и продолжение разговора угадывалось без труда. — Я подумал… Если ты не против, может быть, позволишь мне за тобой ухаживать?
— Лёва!
— Постой! — перебил Лизу Тюрдеев. — Для прочных отношений иногда достаточно сильной любви одного. Мне показалось, ты мне симпатизируешь. Не любовь, конечно! Не то, что было раньше, но все-таки не равнодушие и не отторжение. А со временем, быть может…
— Не может! — покачала головой Лиза, которой очень не хотелось говорить то, что предстояло сказать. — Ты и сам это знаешь. Не получится. Ты будешь все время сравнивать, какой я была прежде, и какой стала. Будешь искать во мне меня прежнюю и не найдешь. Начнешь снова подозревать во мне пришелицу из другого мира… И это, Лёва, я только о тебе сказала, да и то самое очевидное. Но ведь есть еще и моя беда. Я знаю, что когда-то любила тебя, и это будет все время висеть надо мной, как Дамоклов меч. Захочется стать такой, какой была, но я ведь все равно не смогу. И что тогда?
— Значит, нет?
— А сам ты, как думаешь? Ты же умный человек, Лёва! Посмотри на нашу историю трезво!
— Наверное, ты права, — кивнул он.
— Да, нет! Куда там! Не наверное, а наверняка! — сказал он твердо и посмотрел Лизе в глаза. Не заискивающе, не вопрошающе, просто посмотрел, потому что хотел увидеть ее глаза. Так она этот взгляд поняла.
— Извини, Лёва! — сказала Лиза, чтобы не молчать. — Но я думаю, нам стоит оставить все, как есть. Ты хороший человек. Дружить с тобой, если позволишь, честь для меня. Но любовь давай оставим в прошлом, о котором помнишь ты один. Считай, что я умерла на самом деле.
— А это, — указала на себя, — это, Лева, кто-то другой. Шеф-пилот «Звезды Севера» и та еще оторва, если честно. Но дружить я умею!
— А я нет. Извини! — Тюрдеев коротко поклонился и быстро вышел из каюты, едва не столкнувшись в дверях со стюардом.
— Ваш чай, капитан!
— Спасибо!
Стюард спросил взглядом, где накрывать, и Лиза кивнула на журнальный столик.
— Сюда, пожалуйста! Спасибо!
Что ж, спать она расхотела. Пить себе запретила. И двух потенциальных любовников отшила. Вернее, любовника и любовницу. Оставалось, заняться делом. Лиза закрыла дверь на задвижку, вернулась к столику, села в кресло.