Чтение онлайн

Сказано — сделано. Прихватила из дома пару книжек и несессер с инструментами и, кликнув извозчика, поехала на мызу. По правде говоря, стоило, наверное, купить уже какую-нибудь «самоходную повозку» и ездить самой. Но паромобили были, на взгляд Лизы, крупноваты, а агрегаты с двигателями внутреннего сгорания, в известном смысле, примитивны. Просто багги какие-то, а не полноценные авто.

Между тем, за мыслями, о своем, «о девичьем», Лиза и не заметила, как добрались до места. Приехали в «замок», — а Кобонский бор и был, собственно, замком, — заехали во двор. Лиза расплатилась, отперла дом, и первым делом озаботилась «системами жизнедеятельности»: подняла массивный рубильник на мраморном распределительном щите, подключая дом к сети. Сняла стопор с колеса, погруженного в малый, но быстрый приток Кобоны, пустив воду в трубы. Разожгла огонь в камине в комнате, служившей ей кабинетом, и затопила печь, обогревавшую спальню и «совмещенный санузел». В самом «санузле» пришлось еще растапливать угольный водонагреватель, но, если браться за ремонт старого автожира, лучше иметь хороший запас горячей воды, чтобы вечером смыть с себя всю собранную за день грязь.

— Ну, что ж, все, вроде бы, в порядке… — Лиза спустилась в подвал и принесла в кабинет пару банок мясных консервов, банку острого турецкого салата — перец, лук и помидоры, и до хрена всякой зелени, — пачку галет и баночку земляничного варенья. Выпивка, чай, кофе и сахар хранились в буфетном ящике, так же как и нехитрый «инструментарий» — медные кофейник и чайник, чугунный котелок и такая же черного чугуна сковорода. Решетка и пара шампуров, да крючки для чайника и котелка. Зимой, если без прислуги и гостей, Лиза готовила прямо в камине, чтобы не заморачиваться. На этой же идее остановилась и сейчас.

Пока разгорались березовые дрова, — их завозил на мызу лесник с ближнего кордона, — Лиза переоделась в старый кожаный комбинезон, в каких летали пилоты лет тридцать назад, сменила обувь и нашла шерстяную шапочку, чтобы запрятать волосы. Пока искала перчатки, настало время закрывать вьюшки. Так что в конюшню Лиза отправилась, только после того, как обеспечила тыл.

— Ну-с, уважаемый, на что жалуемся?

Она обошла машину кругом, постучала костяшками пальцев по корпусу, крашенному в голубой — подвыцветший от времени — цвет. Оказалось, алюминий.

— Совсем недурно, для комнатной собачки… — Лиза щелкнула замком и откинула плексигласовый колпак. Кокпит, как и следовало ожидать, крохотный, и для Елизаветы — с ее-то габаритами, — что называется, впритык. Приборная панель примитивная, ручка управления, располагавшаяся между ног, рычаг управления двигателем под правой рукой. В целом разумно, экономично, и максимально просто: крен, тангаж и тяга. И даже ниша для чемодана за спиной пилота предусмотрена. Ну и все остальное тоже правильное и ни разу не избыточное: несущий винт отклонен назад, толкач прикрыт защитным кожухом, и сразу за ним — два вертикальных руля. Все, вроде бы, на месте. Ничего не сломано. Может быть, он, вообще, исправный?

Лиза залезла в кокпит, и на дурака, — типа Бог убогих любит, — попробовала машину завести, но, разумеется, не смогла. Для начала, электрическая сеть оказалась абсолютно мертвой. Ноль напряжения, но это устранимый дефект. Снизу, как раз под задницей пилота, должен находиться аккумулятор, — который, наверняка, давно сел, — и разъем для временной подпитки от любого внешнего, но, разумеется, стандартного источника.

Лиза вылезла из автожира, нагнулась и, заглянув снизу, сразу нашла технический лючок…

Работала допоздна, измызгалась с ног до головы и устала, как собака, но душ принимала в приподнятом настроении, что называется, «довольная до ушей». Еще бы! Все, до чего дотянулась, проверила и, где надо, починила. Прежде всего, проводку, клеммы и разъемы, изоляцию проводов. Больше с электричеством ничего делать было не нужно, кроме замены аккумулятора, разумеется, но аккумулятор Лиза еще днем заказала в Кобоне, и завтра с утра его обещали завести, так же как несколько деталей для муфты ротора, редуктора и демультипликатора. Пока же, она там все перебрала, почистила и смазала, а сам двигатель оставила «на сладкое», решив заняться им с утра — на свежую голову.

Выбралась из-под душа и только успела вытереться и одеться, как зазвонил телефон. Возможно, он звонил и раньше, — Лиза могла его просто не услышать, — но сейчас затрезвонил, как раз тогда, когда она вошла в кабинет.

— Браге у аппарата, — сказала она в трубку, пододвигая к себе свободной рукой бутылку коньяка, — слушаю вас.

— Э… — то ли блеяние, то ли мычание.

— Говорите! — потребовала Лиза, не любившая, когда люди не могут в трубку и слова сказать. Не умеешь говорить, зачем тогда вообще звонить?

— Здравствуй, Лиза, это я! — сказал низкий мужской голос.

— Ну, и кто он этот «ты»? — спросила она, свинчивая с бутылки колпачок.

— Ты в своем праве, — вздохнул мужчина. — В, конце концов, я должен был навестить тебя еще в госпитале… Все-таки муж… хоть и бывший… и…

Голоса Петра Лиза, понятное дело, не знала, но сообразить, кто ей звонит, было несложно. Сам сказал.

— Рожай уже! — предложила она и плеснула себе в стакан буквально «пару капель» коньяка.

— Елена Константиновна устраивает семейный обед, — голосом обреченного на казнь сообщил Петр.

— Что серьезно? — удивилась Лиза и, нервно «цапнула» папироску из открытой коробки.

— Говорит, старая стала, скоро помрет. Хочет всех видеть.

— Когда? Где? — спросила, закуривая.

— В Гатчине, разумеется. Послезавтра.

«Гатчина? — задумалась Лиза. — Что-то знакомое… Ах, да! Это же Троцк! Старое название, вот в чем дело!»

— Ну, Гатчина, так Гатчина, — сказала вслух и сразу же приложилась к стакану. — А кто будет?

— Да, все! — вздохнул Петр. — Мы с Варварой, братец твой с невестой, как раз знакомить с семьей привезет, Виктор с Дарьей, Татьяна с Иваном, Ольга Николаевна, ну, и дети, конечно.

— Зоопарк! — сказала Лиза, вспомнив посвященный семье пассаж из дневника Елизаветы. — Вольер с макаками!

— Зря ты так! — возразил Петр. — Это они к тебе, может быть, неласковы, а так — милейшие люди.

— А я им чем мешаю? — спросила Лиза, пыхнув папироской.

— Ты в шаблон не укладываешься. Помнишь, у нас с этим тоже возникли проблемы?..

— Твои проблемы, Петя, стояли раком, если забыл, в моей собственной постели!

Эту сцену Елизавета Браге описала в таких подробностях, что впору было заподозрить ее в мазохизме. Но, скорее всего, она просто фиксировала убогую «прозу жизни».