Чтение онлайн

Ему льют в рот бренди. Сразу становится тепло, кровь приходит в движение. Черт бы побрал этот его несокрушимый организм!

Полковой врач случает сердце.

– Этот человек из железа. Сердцебиение уже ритмичное…

– Фельдфебель… – говорит капитан, – когда больному станет лучше, проводите его в канцелярию… Желаю вам выздоровления, мой друг…

Что?!. Что значит «мой друг»? И «выздоровления»? С каких это пор капитан так нежен с ним?… Что случилось? Или они все-таки сговорились со страховщиками, чтобы не дать ему умереть? Что опять за штучки?…

Но у него пока нет сил говорить.

А случилось вот что. В четыре часа дня Голубь потерял сознание. В половине пятого за ним пришел караульный отряд с капитаном во главе. С ними был полковой врач и санитар с носилками. Приди они получасом позже, Голубя уже не было бы в живых.

Причина же в том, что Финли доложил больному Делэю о наказании, которому подвергли рядового, проявившего мужество во время марша.

– Что?! – вскричал майор. – На двадцать четыре часа?! Унтер-офицер! Вызовите ко мне капитана!

Гардон едва не бросился на Финли с саблей. Но майор заступился за лейтенанта.

– Это я попросил Финли докладывать мне обо всех наказаниях, – сказал он. – Так что не в его власти было скрыть случившееся.

– Ну что ж… По моему глубокому убеждению, это рядовой шпион. При назначении меня предупреждали, чтобы я присматривался здесь к подозрительным личностям, и поскольку я не могу доказать виновность рядового, а она несомненна, остается одно – уничтожить его! Что человеческая жизнь и служебные предписания по сравнению с высшими стратегическими интересами!…

– Если все так, как вы говорите, – сказал майор, – надо было уже давно проверить вещи легионера. Финли, трубите построение и, пока люди будут на плацу, обыщите его вещмешок.

– Я тоже пойду, – сказал капитан.

…Развязав клеенчатый мешочек, они первым делом наткнулись на стихи Троппаузра. Потом нашли жетон майора секретной службы под номером восемьдесять восемь. Генштаб, управление «Д»…

Гардон стал мертвенно-бледным…

Сложив все вещи обратно, он принес маленький мешочек и его содержимое в канцелярию.

– Так вы думаете… – пролепетал он.

– Я думаю, – ответил Финли, – что в управлении «Д» генштаба в ранге майора служит лишь один офицер, Ив. Я думаю, что человек, которого вы приговорили к «петле», майор Ив.

– Но… кто же… кто… приговорил его к «петле»?… Эй, фельдфебель!… Стража!… Врача и носилки!… – он быстро сунул Финли мешочек. – Прошу вас, закройте в сейф.

Финли закрыл вещи в сейф и отдал ключи Гардону, который тут же отправился за Голубем.

…Чувствуя необыкновенный прилив сил и именно поэтому опечаленный, Аренкур стоял перед капитаном.

– Рядовой!… Тут некоторые скоты гнусно обращались с вами. Они будут наказаны. Латуре навечно пойдет в конвой, а двух унтер-офицеров я отправил в одиночку. – Немного тише Гардон добавил: – Меня предупреждали при назначении, что моя помощь может понадобиться некоторым доверенным лицам… Передо мной раскрыли карты, поскольку… у меня есть стратегическое чутье… Скажите мне, какие у вас пожелания, и я все исполню…

Голубь ничего не понял из речи капитана, но, не колеблясь ни секунды, выпалил:

– Моего друга Троппауэра послали на каторжные работы…

Гардон опять побледнел. Дьявол, еще один из секретной службы. Не хватает ему вляпаться здесь в историю, вроде капитана из Айн-Сефры… Фу, как неприятно!

– Почему вы не доверились мне раньше, май… рядовой? Этот человек наверняка уже мертв… Виной тому жестокость Латуре и в первую очередь Финли… – Капитан снял трубку. – Караул?… Пусть конвой передаст арестантам, что они не получат ни капли воды до тех пор, пока не пришлют посланного на каторжные работы легионера. По крайней мере сообщат о его судьбе… – Он положил трубку и направился к сейфу. – Мы тут хранили некоторые ваши вещи… Если угодно, вы можете взять их… Я не хотел, чтобы они попали в чужие руки.

Гардон в изумлении отступил. Отделение сейфа, где лежал клеенчатый мешочек, было пусто.

– К сожалению, вещи исчезли, – сказал капитан Голубю, – но если у вас есть какая-либо нужда… можете смело мне сказать…

– Мне бы, господин капитан… в первую очередь с Троппауэром…

– Ах да, этот второй солдат… – Зазвенел телефон, Гардон снял трубку. – Да? Прекрасно. Пусть конвой выделит патрульных, и они немедленно приведут его в форт. – Положив трубку, он с удивлением посмотрел на Голубя. – Небывалый случай. Солдат по фамилии Троппауэр жив. Если хотите, можете пойти встретить его…

– Ура! – воскликнул Голубь, позабыв обо всем на свете, и бросился бежать…

Троппауэр вернулся слегка похудевший, но улыбающийся и почти не обремененный одеждой. Они с Голубем долго обнимали друг друга.

– Как тебе удалось остаться в живых? – спросил Голубь.

– Очень просто. Меня не убили, – радостно сообщил поэт. – Видишь, как полезно иногда дать по морде жандарму. У меня до сих пор руки чешутся, когда вижу этого расфуфыренного Бенида Тонгута. Тот бандит с Корсики, которому я дал воды, составил мне протекцию. Он похлопотал перед одним полуголым господином, чтобы меня не убивали… Но… знаешь… Есть один щекотливый вопрос… Эти каторжники так странно себя вели…

– Неужели не слушали тебя, когда ты читал стихи?

– Нет, это дело я уладил довольно легко, но они… понимаешь… хотят бунтовать…

– Что?!

– Я толком ничего не знаю. К ним там ходил один пигмей. Они в лесу живут… К каторжникам должно прийти племя сокота. Надо только дождаться, когда Нигер спадет. Тут-то каторжники и восстанут. В форте многие солдаты об этом знают… Кобенский замешан в дело и этот Хильдебрант.

– Ну а как же с водой?… Вода ведь у офицеров.