Чтение онлайн

– Нет, – пробормотала я.

– Нет что? – насупилась Рейчел.

– Я не приду.

– Кристи, не глупи. Просто возьми деньги и купи отцу подарки.

– Все, твой человек здесь, звонит в домофон, мне пора, – объявила я и отключила телефон.

В домофон никто не звонил, я просто больше не могла продолжать этот разговор. В горле застрял комок, и я едва не плакала, когда курьер таки прибыл. Я открыла и сказала ему с порога:

– Верните деньги моей мачехе. Они мне не нужны.

– Ладно, – после секундного замешательства ответил он. Но уходить не спешил. Тусклый свет одинокой лампочки в парадном ни на что не годился. С ней в подъезде было практически так же темно, как и без нее.

– Что-то еще? – спросила я. Мне неловко было захлопывать дверь прямо у курьера перед носом.

И тут в полной тишине раздалось оглушительно громкое урчание моего живота. Прекрасно. Прямо финальный аккорд в симфонии моей никчемности. Не знаю, как я не разрыдалась перед этим незнакомым мужиком, что стоял напротив. Тень скрывала его лицо, хотя голос показался знакомым.

– Разногласия с семьей? – спросил он и, не дождавшись моего ответа, снова протянул мне конверт от Рейчел. – Я оставлю его до утра, ладно? У вас будет время подумать. Если все же решите вернуть его, то позвоните мне – на конверте мой номер, – я приеду и заберу его.

– Мне не нужно время на раздумья, – упрямо сказала я.

– Лучше подумать и сделать правильно, чем поддаться порыву и потом жалеть, – ответил он.

– Странно, что с дипломом психолога вы подались в курьеры, – съязвила я, но тут же пожалела. В дурном настроении слова сами начинали вылетать из моего рта, за что я себя порой ненавидела. – Простите. Я не должна была этого говорить…

– Не привыкать. Я знал заранее, что без парочки оскорблений, как обычно, не уйду. – Он улыбнулся и легко откинул голову. Свет упал на его лицо, и я тут же узнала его.

Рейчел послала ко мне Гэбриэла Харта.

– Вы? – все, что смогла вымолвить я.

Мое удивление тут же сменилось подозрениями. Родители не стали бы посылать ко мне Харта, если бы не хотели выяснить что-то. Интересно, что именно им нужно знать. Рыдаю ли я? Жалею ли я? Сколько еды осталось в моем холодильнике?

– Вы плохо справлялись с обязанностями детектива, и отец разжаловал вас до курьера? – мрачно сострила я.

– Нет, просто, кроме меня, больше никто не хотел иметь с вами дело, – не остался в долгу он.

Это была шутка, но на меня она почему-то подействовала угнетающе. Захотелось сесть на пол и расплакаться, раскачиваясь из стороны в сторону. Или захлопнуть дверь так сильно, чтобы Харт оглох от грохота. Он оглядел мое лицо и сказал, на этот раз серьезно:

– Кристи, послушайте, вы сейчас не в том состоянии, чтобы принимать важные решения. А вопрос отношений с семьей – он из категории важных. Выпейте чаю, успокойтесь и поспите. Завтра утром позвоните мне и скажите, что решили. Я приеду и отвезу вашей мачехе конверт, если вы сами не захотите ехать к ней.

Я была потрясена. Даже не столько тем, что он сказал, сколько той интонацией, которую он использовал. Его голос звучал мягко и спокойно. Отец, например, так не говорил. Без нажима, без авторитарности, без раздражения.

– У меня больше нет чая. И вообще ничего съедобного. Я уже третьи сутки на воде.

И в страшном сне не могла представить, что буду плакаться незнакомому человеку, но что-то в его взгляде подкупило меня и лишило желания корчить из себя железную леди.

– Давайте так, – ответил Харт. – Вы возьмете этот конверт и подумаете над предложением Рейчел. А я угощу вас ужином. Что скажете?

Человек, который не ел три дня, обычно бывает очень сговорчив.

Я набросила пальто, взяла ключи и на пять минут забежала в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок. Не в моих правилах выходить из квартиры с зареванным лицом и прической русалки. Даже если это просто трапеза в непонятной забегаловке с непонятным человеком, который работает на отца. Но который, впрочем, – единственный, кто готов помочь мне и при этом не требовать подчинения.

– Хочу сразу прояснить один момент, – сказала я, выходя из ванной. – Я верну вам все деньги за ужин, как только найду работу. Поэтому этот ужин меня ни к чему не обязывает. Хочу, чтобы вы знали об этом. А также о том, что после него я сразу же отправлюсь домой. Вы принимаете мои условия?

Харт секунду таращился на меня во все глаза, потом поинтересовался:

– Скажите, я похож на идиота?

– В смысле?

– Да я скорее женюсь на шимпанзе, чем приударю за дочерью своего клиента.

– Прекрасно, – буркнула я, наматывая шарф вокруг шеи. – Теперь весь вечер буду представлять шимпанзе в подвенечном платье. И вас с ней рядом – во фраке и начищенных туфлях.

Харт рассмеялся и открыл передо мной дверь.

– Теперь вам обидно, что вы мне не интересны. Я правильно понял? – уточнил он.

– Что вы! Я всегда знала, что в сравнении с шимпанзе у меня нет никаких шансов.

– Неправда, есть, – возразил Харт. – Однако совсем маленькие.

Не знаю, как ему это удалось, но вечер вдруг перестал быть пыткой, а мое настроение из мрачной тучи превратилось в легкое розовое облако с торчавшей из него радугой. Харт подшучивал надо мной, а я над ним, а все остальное – размолвка с семьей, голод и перспектива остаться без жилья – вдруг вообще перестало существовать.

Мы вышли на улицу, и Харт повел меня к машине, припаркованной на противоположной стороне улицы. Новый, но уже поцарапанный BMW с вмятиной на боку мигнул фарами. Харт повернулся ко мне и сказал, что он должен прибрать в машине, прежде чем я смогу сесть в нее.

– Не предполагал, что сегодня сюда сядет девушка, – пояснил он и суетливо нырнул в салон.

– Прячете пустые бутылки, порножурналы и девчачьи трусики? – мрачно усмехнулась я, стоя позади.

– Намекаете на то, что я законченный алкоголик, который пьет за рулем и которому дают только престарелые жрицы любви, у которых так плохо с памятью, что они забывают в моей машине свои панталоны? – выпрямился он.

Давно я так не смеялась. Аж пришлось утереть выступившие слезы. Харт тем временем выгреб из салона кучу каких-то бумаг, пустых кофейных стаканчиков и парковочных квитанций. Потом он широко распахнул передо мной дверь и пригласил внутрь.