Шрифт:
Глава 1
Рита звонко рассмеялась. Этот её озорной смех — всегда такой контраст с её низким, обволакивающим голосом. Вечно у нее так — смех заливистый, девчоночий, а голос — хоть в дикторы на радио.
— Ну, ты даешь, Макс, опять в своих думах завис, да? — промурлыкала она, легонько разворачивая меня к себе. Принялась волосы мне поправлять, будто я малое дитя. — Шелли будет ждать нас в столовой, как только с дороги очухаемся, освежимся. Ной по её поручению куда-то смотался. Олли с Энджи уже колдуют над ранним ужином. А Мило… ну, этот делает вид, что помогает на кухне, но я-то чую, он там исключительно ради того, чтобы быть поближе к своей зазнобе.
— И как, есть шансы у парня? Нравится он ей, как думаешь? — не удержался я от улыбки, наблюдая за её уверенными жестами.
— Я за ними в карете приглядывала, — хитро улыбнулась Рита. — Энджи то злится на его настырность, то краснеет, как маков цвет. Но Мило наш — парень обаятельный, так что, думаю, её оборона долго не продержится. Вопрос времени, не иначе.
— А Грэг-то как? Оклемался? — спросил я, вспомнив про него.
— О, этому уже полегче, — кивнула она, и её улыбка стала мягче. — Но я решила, что остаток вечера ему лучше отлежаться. Ему, конечно, это решение поперек горла встало, но куда он денется? В таких вопросах я кремень.
— Кстати, ты действительно очень хороша в этом, — я притянул ее к себе и уткнулся носом в её волосы.
— Хороша в чем? — спросила она, в ответ уткнувшись носом мне в шею.
— У тебя хорошо получается заботиться обо всех нас, — ответил я, улыбаясь про себя, зная, что она не любит прямые комплименты. — И быть мамой.
— Никогда не думала, что смогу полюбить ребенка, которого не рожала сама, — призналась Рита, положив голову мне на плечо. — Это не путь набийской женщины. Но Грэг стал исключением, с каждым днем я привязываюсь к нему все больше.
— Я понимаю твои чувства, — поцеловал её в макушку между мягкими ушами. Она дернула ими и довольно улыбнулась. — Но тебе очень идет быть мамой. Хочу, чтобы ты родила мне котят, — добавил я, чувствуя, как мысль об этом меня возбуждает. — А мысли о процессе их зачатия очень заводят.
— Макс! — она рассмеялась, когда я наклонил голову и поймал колотящуюся венку на её шее зубами. — Нам уже пора идти к нашим гостьям.
— Ммм, ладно, — нежная кожа сразу покраснела, я потер её пальцами и несколько раз чмокнул. — Согласен, сначала нам нужно подкрепиться.
— У нас на все хватит времени, — выдохнула она мне в губы и впилась в них жгучим поцелуем, под конец укусила меня за нижнюю губу и отстранилась. — Ты готов?
— Готов, — с улыбкой поправил я вставший член и поцеловал её еще раз. — Мы вернемся к этому позже. Пойдем посмотрим, что там задумала Шелли.
Мы поцеловались еще несколько раз, переплели пальцы и спустились в столовую.
Мы остановились как вкопанные при виде того, как она преобразилась.
В последний раз, когда я здесь проходил, это было невзрачное круглое помещение с тусклой коричневой краской на стенах. От штор пахло плесенью, стола и стульев не было.
В обновленной комнате шторы поменяли на струящийся, мерцающий синий атлас, они не были задвинуты, как раньше, поэтому всем присутствующим открывались красивые витражные окна от пола до потолка. В центре столовой стоял огромный круглый стол, невысокий, как это принято на Сканно. Его окружали десятки удобных пуфов и подушек. На контрасте с каменным полом они выглядели особенно уютными и мягкими. Больше всего меня поразила старая хрустальная люстра, за которую раньше даже глаз не цеплялся. Но её отмыли и отполировали, и она сверкала так, что стала главным украшением комнаты. Когда свет проходил через свисающие кристаллы, по стенам плясали такие же радужные блики, как от теплицы. Наверное, она сделана из того же стекла.
— Даже представить не мог, что наша столовая когда-нибудь будет выглядеть так, — я осматривал со вкусом обставленное помещение.
— Я тоже, — согласилась Рита, подойдя к круглому столу, — на нем были расставлены стаканы, похожие на бокалы для шампанского, только без ножки. Они были расставлены с выверенной, эстетичной небрежностью и наполнены какой-то бледно-желтой жидкостью. В некоторых было налито на донышке, некоторые были налиты до краев.
Я тоже подошел ближе и почувствовал исходящий от них сладкий аромат.
— Осторожно, это нельзя пить, — прозвучал мелодичный голос Шелли. Девушка-феникс впорхнула в столовую. На ней было бледно-зеленое платье, подпоясанное золотистой веревкой с кисточками, которая подчеркивала её тонкую талию. — По крайней мере не сейчас.
— Привет, — я шагнул к ней, чтобы обнять. — Теперь эта комната выглядит потрясающе. Когда ты только успела?
— О, у меня есть пара секретов, — сказала она, запустив пальцы в волосы на моем затылке.
— Как твои дела? Только честно, — спросил я, пытаясь разглядеть что-нибудь под маской «все нормально», которую она на себя натянула и изо всех сил старалась держать.
— Все хорошо, — сказала она и выскользнула из моих объятий.
Если я хоть что-то понимаю в женщинах, это значило, что все совсем наоборот. Однако прежде чем я устроил ей допрос, в столовую вошел Олли, который катил большую тележку с множеством тарелок, накрытых серебряными куполами.
Позади него шла Энджи, она несла кувшины с водой и вином, а замыкал эту процессию Мило, он нес поднос с бокалами и тарелочкой с десятинными камнями.
Последними прибыли сестры Байрона, они держали под руки Сета, который сопровождал их. Они сбросили свои ничем не примечательные плащи и стали выглядеть, как настоящие жрицы. На них были белые хлопковые платья с длинными рукавами и открытыми плечами. За исключением одинаковых золотых подвесок в форме солнца над вершиной горы, на них не было никаких украшений.
— Добро пожаловать в медвежий угол, — Шелли приветствовала их, сложив руки перед собой, как образцовая хозяйка. — Надеюсь, вам понравятся угощения, которые приготовил наш повар Олли. Обед из пяти блюд, настоящие деликатесы: три вида супов, жареная тыква с пряностями и воздушный пирог. Пожалуйста, присаживайтесь, где вам будет удобно.
Поначалу я опасался, что атмосфера будет максимально неловкой и напряженной. Думаю, Сет был обеспокоен тем же, он переводил взгляд с притихших сестер Рамзи на Шелли и обратно, как будто его сестра была бомбой замедленного действия.