Шрифт:
Западная Украина, 1986–1989.
Зарядка — как много она оставила после себя воспоминаний. Командир части решил во чтобы то ни стало вытянуть нашу часть на звание "Передовая". И каждое утро мы, прапора и офицеры, бегали по полчаса на стадионе, а потом еще 10–15 минут тягали железо, турник и т. д.
Ну и музыка на стадионе — как правило это были либо Минаев либо Мираж. С тех пор они прочно въелись в мою память.
Как-то стоим под деревьями с прапорщиком Сувориным (именно он отвечал за музыку на стадионе), отдыхаем после бега. Мимо нас трусцой пробегает начальник штаба подполковник Башинский, останавливается и спрашивает с этакой ленинской хитринкой:
— А кто это?
И зачем-то еще показывает пальцем в небо.
— Это Минаев, — с легким удивлением отвечаем мы.
— Э-э-х! — искренне сокрушается начштаба. — Это же соловей!
Зампотех моего подразделения часто отлынивал от обязательных собраний у зампотеха части (полковник Лазарев), и меня отправлял на них.
Два ярких воспоминания: капитан Волков и лейтенант Серый, которые часто опаздывали и вопрос Лазарева — А где Серый и Волков?
И второе — заканчивается собрание и Лазарев спрашивает:
— Ну какие у кого трудности? Здесь все специалисты, сообща и решим.
Встает лейтенант Серый, высказывает свою проблему.
— А вы то-то пробовали? — спрашивает Лазарев. — Да. — А вот это? — Тоже. — Ну а это? — Нет, — честно признается лейтенант. И тут начинается — Да как вы, инженер, с высшим образованием, да не сделали такой элементарной вещи?! — И понеслось минут на 10–15.
На следующем собрании, окончание, традиционный вопрос Лазарева, снова встает лейтенант Серый. Все повторяется, словно День Сурка.
Третье собрание — снова встает Серый — присутствующие начинают тихо ржать.
P.S. Через месяц на это уже перестали обращать внимание — привыкли.
P.P.S Надо сказать что Серый все-таки иногда делал паузы, что несколько всех удивляло, в собрании ощущался некоторый дискомфорт.
Как не ходящий на смену — регулярно посещал вечерние поверки. Родное 7-е подразделение располагалось в общем строю как раз напротив командира части (п-п Белевский).
Я же, как старлей, всегда стоял в первом ряду (мало нас офицеров было в семерке), как раз напротив Белевского.
И вот — кульминация — пение гимна СССР. Оркестр затянул что-то, очень сильно похожее на похоронный марш, но только слегка адаптированное под гимн. Мы с Белевским стоим напротив друг друга метрах в пяти, смотрим в глаза друг другу и поем. Первый куплет, припев. Дальше слов я не знаю. Начинаю просто разевать рот и по глазам командира понимаю, что он это прекрасно видит. От похоронной музыки и идиотизма положения меня начинает разбирать жуткий смех. А от необходимости так долго тупо разевать рот, глядя в глаза командиру — смеяться хочется просто невыносимо. Еле терплю. По окончанию поверки даю себе слово выучить гимн. Но к следующей мои знания слов все равно остаются на том же уровне (хотя попытки и делал, но служба все-таки сильнее отвлекала).
И так — все два года.
Строевой смотр среди офицеров под руководством п-п Башинского — это было нечто. Особенно в шинельные периоды.
Самый пик — когда начштаба командует младшим офицерам, выстроившимся в два ряда: "Передние полы распахнуть!" И вся эта толпа дружно берет полы своих шинелей и резко разводит в стороны.
Впечатление такое, словно попал на выступление мужского стрип-кабаре. Причем — одним из участников.
Башинский медленно проходит перед строем, внимательно заглядывая каждому под шинель и рассматривая степень наглаженности складок на брюках.
А потом следует вторая команда: "Задние полы распахнуть!"
Из рассказа майора Смирнова.
Он вышел пораньше из техздания и на КПП-2 столкнулся с начштаба Башинским.
— А вы что так рано! — напустился на него начштаба.
— Да я сегодня попозже на службу пришел, — совершенно искренне ответил майор.
— А-а-а, — многозначительно протянул начштаба. — Ну тогда идите.
Потом только до Смирнова дошло, что он слова перепутал — т. к. он действительно пришел на службу рано.
А еще любил начштаба останавливать младших офицеров на КПП-2 и заставлять поднимать брюки или снимать сапоги — на предмет носков уставного цвета или портянок. И почему-то очень сильно выходил из себя, когда в холодное время видел кальсоны.
Как правило они начинались всегда одинаково — в 5 утра в дверь стучал посыльный — либо кросс вокруг части, либо военные эстафеты между подразделениями, либо еще какое-то развлечение… 23 февр 2008
Как я заметил в миниатюре о выходных…
Я только что приехал на службу. И еще не знал об этих особенностях. И вот в 5 утра стук. Боец-посыльный — явиться на КПП-1 в спортивной форме и с лыжами (декабрь). Явился. Но без лыж. Выдали солдатские. Крос вокруг части — более 10 км. А я давно уже на лыжах не стоял и просто не бегал — так изредка футбольчик и все.
Побежали.
Первым сдулся замполит части и его заместитель — полезли в какую-то дыру во внешней ограде части (первый ряд колючей проволоки) и очень удивились и искренне возмутились, когда бегущие следом буквально отнеслись к главному принципу командиров — Делай как я. Пришлось возвращаться на лыжню. К первой трети дистанции дыхание такое, что кажется что сейчас начнут вылетать куски легких…
Однако на финише я был где-то в середине — ближе к первым. Но все выходные провалялся на диване — мутило и тошнило.
А майор, который меня забирал, говорил, что физформа не важна и поэтому мед комиссии не будет (и не было).
Первыми на службу приехали супруги Пацуковы — тоже из Новосибирска. И разнесли слух, что из Новосибирска едет страшный секс паренек по имени Сергей. Мол, имеет все, что движется, и никто из женщин от него скрыться не сможет. Фамилие его они не знали. А следом за ними приехал я, и все женщины военного городка смотрели на меня с опаской и интересом. До того момента, пока не приехал Серега Судьев.