Армада
Шрифт:
С самого начала все пошло не так, как надо. Правителю доложили – дурак ни в какую не желает подниматься на лифте.
– Не оставляйте его! Следом, следом! – раздраженно бросил Адмирал обескураженной охране. – Мало ли, полетит….
Следующие двадцать минут, в течение которых блаженный самостоятельно преодолевал семьдесят четыре метра по бесконечным трапам, показались вечностью, несмотря на постоянные доклады, что он несется как заведенный. Судя по сообщениям, за провидцем едва поспевали здоровенные гвардейцы. Наконец звон цепи услышали и здесь. Придворные мгновенно расступились, подавив нетерпеливые вздохи и кашель. С невероятной высоты адмиральского мостика виднелась вся Армада, застывшая в нешуточном ожидании.
Капитан-лейтенант отдышался. Радостно заплясала цепь. Обежав на глазах изумленной свиты три круга, юродивый присел у ног Самого и, спустив портки, без всякой натуги буднично «сходил по большому».
Никто и пикнуть не смел.
Наложив, таким образом, приличную кучку, провидец немедленно запросился обратно на «Юдо», да так капризно притопнул босой пяткой, что Его Величество, потрясенное не менее прочих, приказало немедленно в целости и сохранности доставить его обратно.
Когда свита пришла в себя, в «золотой палате» приступили к немедленному анализу.
Вызванные спецы, опустившись на корточки, досконально осмотрели и даже обнюхали экскременты. Появилась переносная лаборатория, со всемилостивейшего соглашения был взят образец, и врачи сгрудились над реактивами. Дешифровальщики, предприняв на другой стороне мостика мозговой штурм, чуть ли не дымились от напряжения. Все это время Его Величество, повернувшись спиной к публике, терпеливо обозревал океан.
– Бред, – шептал сам себе Главный электронщик, с отчаянием наблюдая за тем, как с самым серьезным видом дежурный штаб-врач пробует кал на вкус. – Какой дикий, невероятный, невиданный бред!..
Ему даже было не с кем поделиться своей тоской – последние события здорово укоротили офицерам языки (смутные слухи о готовящейся чистке в высших эшелонах и о внезапных арестах на «Гневном» обрастали новыми подробностями). За исключением нехорошо улыбающегося Первого флаг-капитана, все как на иголках ходили. Председатель Тайного Ведомства нетерпеливо поглядывал на работяг-дешифровальщиков, с которых и так пот катился.
– Господа! – терялся в догадках начальник группы дешифровки. – Палуба белая. Продукт черный, с коричневатым оттенком… Думайте, думайте, черт вас всех дери…
– Рабочее платье трюмных такого же цвета, – подсказывали командиру.
– Отлично! Белое и черное. Давайте, ребята, шевелите извилинами…
– Возможно, намек на новый бунт? Черное на белое? Чернь пытается уничтожить «белую кость»?
– Может, все дело в запахе?
– В расположении кучки? Обратите внимание – она наслаивается!
– Вкус! Нам нужно немедленно выяснить, каков вкус!
Командир группы, отозвав в сторону дежурного штаб-врача, который с самым значимым видом вытирал губы платочком, пытался добиться от него информации:
– Спасайте, голубчик. На лезвии балансируем…
– Обыкновенная органика, батенька, – добродушно ответствовал тот. – Немного кисловато, что доказывает наличие аминокислот в организме – только и всего.
– Может, все-таки есть какая-то специфика? – продолжал допытываться командир группы. – Спасайте! Нам через десять минут докладывать. Попробуйте еще раз, ну что вам стоит!..
– Ничего не могу добавить к сказанному, – дегустатор развел руками. – Соображайте сами, господа.
Тем временем лаборанты уже определили состав, старший лаборатории подписывал заключение; в составе взятого образца были найдены остатки волокон искусственного происхождения, возможно, мельчайшие части веревки или каната, а так же несколько мелких вишневых косточек, по-видимому компотных.
– Его Величество ждет. – Вкрадчивый голос Первого флаг-капитана поставил точку в дискуссии. Впрочем, консенсус уже состоялся. Начальник группы дешифровки решил рискнуть. Смысл пророчества на сей раз был разгадан и не терпел иных толкований.
– Аллегория ясна и понятна, – призвав на помощь все присутствие духа, доложил императору старший дешифровальщик. – Кучка кала у ваших ног – поверженные бунтари, превратившиеся в обыкновенные отходы, в ничто, в прах.
Все облегченно вздохнули.
– Прикажите убрать палубу, – распорядился император. – Приказ по Армаде – командам гулять и петь песни!
То были славные времена – морпехи звенели наградами. Щедрая рука Его Величества рассыпала по мундирам все новые ордена и медали, черпая их из двух поистине бездонных наградных ящиков. Давали за мужество, за храбрость, за верность, за усердие, за принципиальность, стойкость и сообразительность, за силу и верноподданническую слабость. Постоянно выискивались новые герои. Между тем ряды осужденных таяли на глазах. Дошло до того, что перепуганные корабельные инженеры посреди этой разухабистой рубки осмелились подать записку «о нецелесообразности поголовного уничтожения „мерзавцев и предателей“». Они ничтожнейше просили оставить «для нужд» хотя бы треть от заключенных под стражу. На прошение, не без совета Первого флаг-капитана, Его Величеством была наложена следующая резолюция – «бунтовщиков истребить всех до единого, а насчет кадров не беспокоиться, так как недостатка в трюмных не будет».
Однако трибуналы все-таки умерили прыть – теперь из каждого десятка схваченных мятежников и их пособников пятеро пожизненно сбрасывались в трюмы.
В ворохе представляемых ежедневно Тайному Совету дел – а ищейки бросились перебирать все документы, предшествующие заговору, – отыскали и «дело» пропавшего на «Чуде» лейтенантишки. Опрошенные товарищи упоминали о его готовящемся визите в некое книгохранилище. В канцелярской суете и неразберихе о пророчестве блаженного с «Юда» как-то непростительно позабыли. Правда, воспаленный, шатающийся с недосыпу начальник отдела кадров Тайной Канцелярии по приказу Первого флаг-капитана связался с «особистом» «Чуда» и рассеянно приказал тому разобраться с пропажей, а заодно прощупать непонятно откуда выплывшую библиотеку. Но на этом все пока и завершилось.
Сам же Первый флаг-капитан творил дела более важные. Нацепив очки, он взялся за пухлые досье на Психолога и Главного электронщика. Разумеется, ни тот, ни другой даже не догадывались о доносах! Разглядывая их фотографии, пыточных дел мастер предельно откровенно ухмылялся. Еще раз ознакомившись с содержимым заветных папок, флаг-капитан собственноручно каллиграфически вывел «Отправить в тайный трибунал на окончательное расследование». И, прищелкнув пальцами, с удвоенной энергией направился к очередной жертве, болтающейся на дыбе тут же, в его кабинете. Отстранив вспотевшего морпеха-сержанта, этот кесарь Ромодановский приветствовал обреченного: «Теперь ты все расскажешь, свинья».