Чтение онлайн

— Конечно говорят, — взял слово Громыко, — я например тогда лично встречался с мистером Кеннеди, мы обсуждали возможные пути выхода из кризиса.

— Надеюсь, вы не хотите повторения тех событий? — спросил Рейган.

— Ни в коем случае, — заверил его Гришин, — однако и вы должны понять степень нашей озабоченности сложившейся обстановкой.

— У вас есть какие-то конкретные предложения? — спросил Шульц.

— Есть, — Романов перелистнул очередную страницу в своей папочке, — мы предлагаем так называемый «нулевой вариант».

— Поясните свою мысль, — предложил Рейган.

— Всё просто, мистер президент, — ответил Романов, — мы убираем Пионеры, вы выводите из Германии Першинги. Возвращаемся на пять лет назад, когда никаких ракет в Европе не было.

— Интересное предложение, — задумчиво ответил Шульц, — но оно конечно требует уточнений и согласований.

— Более того, — продолжил Романов, — мы предлагаем заключить договор о запрете ракет средней дальности, от 500 до 5000 километров например. Вы же не будете спорить, что этот вид вооружений наиболее дестабилизирующий в текущей международной ситуации?

— Мы не будем с этим спорить, — ответил, переглянувшись с коллегами, Рейган. — Предлагаю создать совместную группу для дальнейшей проработки этих вопросов.

— Принимается, — сказал Гришин, — но Першинги это ещё не все наши предложения, Григорий Васильевич, огласите весь список.

Романов кивнул и продолжил:

— Как нам стало известно из очень компетентных источников, в следующем месяце планируется передача афганским моджахедам переносных зенитно-ракетных комплексов «Стингер»…

— Ваши источники недостаточно компетентны в этом вопросе, — на автомате выскочило у Шульца.

— Хорошо, не будем настаивать на следующем месяце, поправим его на «в скором времени», — переформулировал Романов, — у нас есть своё предложение и по этому поводу.

— И какое же? — спросил Рейган.

— СССР начинает постепенный вывод своих сил из Афганистана и объявляет перемирие на… на полгода например, а между противоборствующими сторонами предлагается немедленно начать диалог на какой-то нейтральной площадке… например в Швейцарии или в Швеции.

— Мы согласны, — неожиданно для всех ответил Рейган, — Женева подходящее место для переговоров. А насчёт Стингеров вопрос обсуждаемый… Однако и у нас, мистер Генеральный секретарь, есть предложения к вашей стороне.

— С большим интересом выслушаем, — ответил Гришин.

— Соединённые Штаты весьма озабочены состоянием прав человека в СССР, в частности заключением под стражу и в психиатрические лечебницы оппонентов правящего режима, а также запрещением эмиграции лицам еврейской национальности, так называемым «отказникам». Решение этих вопросов существенно улучшило бы наши взаимоотношения.

И тут Шульц протянул Гришину листок, на котором были указаны те самые лица. Гришин быстренько пробежался по строчкам, затем передал листок Романову.

— Я думаю, что этот вопрос вполне может быть урегулирован в рабочем порядке… в частности академик Сахаров с супругой в настоящее время, насколько я знаю, следуют в скором поезде из Горького в Москву.

— И что, академик Сахаров сможет свободно перемещаться по Москве? — спросил Рейган.

— Да, вполне свободно, — заверил его Романов, — однако и у нас в таком случае есть свой список лиц, подвергшихся незаконным репрессиям в Штатах.

Он вытащил нижний лист из папки, на нём первым номером значился Леонардо Пелтиер, и протянул его Рейгану. Тот принял документ с довольно кислой физиономией, но ничего не сказал.

— Тогда мы продолжим, — выдержав небольшую паузу, сказал Романов. — Ещё одно наше предложение касается строительства американского автозавода в одном из прибрежных регионов страны… CCCР имеет успешный опыт сотрудничества с корпорацией Форда, можно было бы продолжить его в новых исторических условиях.

Это было достаточно неожиданно, поэтому Рейган непродолжительное время совещался со своими партнёрами, а затем ответил:

— Вы же знаете, что наши все автомобильные корпорации частные и правительство не сможет отдать им команду строить завод в России…

— Да, мы об этом знаем, — согласился Гришин, — только не будем забывать и о неформальных методах руководства, налогах, лоббировании, госзаказе и прочих вещах, которыми располагает ваше правительство.

— Хорошо, мы свяжемся с правлением Форд-мотор и сообщим вам результаты наших переговоров. В вашем списке есть ещё какие-то пункты? — спросил Рейган.

— Последний, господин президент, — ответил Романов, — через два месяца мы будем отмечать сорокалетие со дня окончания Второй мировой войны — мы хотели бы пригласить на этот праздник американскую делегацию и лично вас. Наша страна помнит вклад, который внесли в общую победу Соединенные штаты…

— Я думаю, что мы положительно рассмотрим эту вашу просьбу, — благожелательно ответил Рейган. — Советский Союз понес в этой войне очень большие потери, мы помним этот факт.

— Кстати, — продолжил Романов, — можно было бы снять совместный фильм по данной теме — СССР готов представить военную технику, площадки для съёмок и кинематографические кадры.

Этот пункт также не вызвал никаких возражений у американцев.

Через двое суток, Старая площадь

Гришин позвал Романова для беседы в свой кабинет, где совсем недавно обитал Горбачёв, а до него Черненко, Андропов и Брежнев.

— Как мы и договаривались после пленума, — сказал Гришин, — готов выслушать все ваши соображения по текущему моменту.

— Тогда начнём с главного, — сказал Романов, усаживаясь в кресло возле окна, Гришин сел в соседнее.