Чтение онлайн

– Что произошло далее?

– Одна из двух запущенных ракет была перехвачена системой противоракетной обороны столицы, второй же, к сожалению, удалось прорваться, но она миновала Москву и взорвалась гораздо севернее, в промежутке между городами Ярославль и Вологда.

– Это была ядерная ракета?

– К сожалению да, мощность её боезаряда в тротиловом эквиваленте оценивается нашими специалистами в 25 килотонн.

– Какие разрушения произвёл этот взрыв?

– Ракета упала в густом лесном массиве, так что кроме поваленных деревьев и небольших пожаров, ничего страшного не случилось. Слегка задеты три населённых пункта, которые расположены неподалёку, в настоящее время жителей оттуда эвакуируют.

– Кто такие наксалиты, почему они произвели этот теракт и какими будут наши ответные шаги? – задала сразу три вопроса Ангелина.

– Наксалиты это ветвь индийского социалистического движения, исповедующая идеи Мао Цзедуна, – ответил Романов, – они считают, что путь к переустройству мира в лучшую сторону лежит через мировой ядерный конфликт. Поэтому, наверно, они и запустили ракеты по одной из ядерных стран, чтобы вызвать ответную цепную реакцию, но мы, конечно, у них на поводу не пойдём и применять ядерное оружие не будем. По полигону Дхарма (тут Романов посмотрел на часы) двадцать минут назад нанесён ракетный удар, но в обычном, а не в ядерном исполнении.

– Как отреагировали на это другие атомные державы? – задала Ангелина следующий вопрос из списка.

– И США, и Китай, и Франция с Великобританией разделяют наше негодование и предлагают посильную помощь, – кратенько осветил этот вопрос Романов. – Послезавтра намечено совещание в Совете безопасности ООН, где мы совместно разработаем программу выхода из ракетного кризиса.

– Перейдём тогда к более приземлённым предметам, – сказала Ангелина, – скажу честно, что в народе ходят самые невероятные слухи о том, что случилось сегодня вечером, в том числе говорят о разрушенной Москве и погибших руководителях страны…

– Можете сами убедиться, – Романов сделал широкий жест в сторону Останкинской башни, – Москва стоит на месте, а её руководители живы и здоровы. Сейчас мы проедем по улицам города и покажем панораму московской жизни, чтобы не быть голословными…

Глава 3

8 июня, Нью-Йорк, штаб-квартира ООН

Романов прилетел в Нью-Йорк рано утром по местному времени (минус восемь часов от московского) в аэропорт имени покойного президента Кеннеди, и его прямо на лётном поле усадили в длинный чёрный кадиллак и доставили в штаб-квартиру ООН, что раскинулась на берегу пролива Ист-Ривер между 42 и 48 западными стрит.

– Как добрались, Григорий Васильевич? – спросил его по дороге советский посол Добрынин.

– Вашими молитвами, Анатолий Федорович, – нестандартно ответил Романов, – вас, наверно, интересует, что там у нас творится, на родине?

– Да, конечно, – немного смешался посол, не привыкший идти к цели напрямик, дипломатическое воспитание, – что там творится?

– Ситуация под контролем, Анатолий Федорович, бомба упала в глухих малонаселённых лесах, поэтому ущерб минимальный. Но тридцатикилометровую зону безопасности всё же придётся сделать.

– Жертв много?

– На удивление нет – умерло всего трое колхозников из села… как его там… из села Кудасай Ярославской области. И под радиоактивные осадки попали еще около десяти тысяч.

– У нас тут в прессе и на телевидении самые чудовищные слухи распространяют, – признался Добрынин, – дескать, братская могила на пять тысяч человек, соседние города полностью эвакуированы, радиация в тысячу рентген и так далее…

– Это нехорошо, – поморщился Романов, – если время останется, устройте мне интервью на каком-нибудь местном канале – надо опровергнуть эти слухи.

– Сделаем, Григорий Васильевич, – ответил Добрынин, – тут у них три главных канала, АВС, NBC и CBS. Самый влиятельный, пожалуй, первый, туда я и закину удочки… могу прямо сейчас, у меня радиотелефон есть.

– Не надо, вдруг заседания затянутся, – остановил его Романов, и тут же перескочил на другую тему, – Дэн прилетел?

– Прибудет в ближайшее время, – посмотрел на часы Добрынин, – из Пекина сюда дальше лететь, чем из Москвы. Тэтчер и Миттеран уже на месте.

– Когда начало Совета безопасности?

– В 11.30, – опять справился с наручными часами Добрынин, – через полтора часа.

– О, Патек Филипп, – заметил марку часов Романов, – неплохо наши дипломаты живут.

– Это подарок, – сразу встал в защитную стойку посол, – всё оформлено и задокументировано. А мы, кажется, приехали, – сообщил он, вглядываясь в окружающие небоскрёбы.

– Красиво, – заметил Романов, выгрузившись из машины, – и речка рядом.

– Это не речка, Григорий Васильевич, – поправил его посол, – это морской пролив между Манхэттеном и соседним островом.

– Ну всё равно красиво… и скульптура эта, кажется, нашего авторства, – он указал на мускулистого мужчину с молотом, замахивающегося на кривой меч.

– Совершенно верно, автор Вучетич, называется «Перекуём мечи на орала», – подтвердил посол.

К ним подошли сразу двое оон-вских секьюрити и проводили внутрь главного здания.

– Совет безопасности, – перевёл Добрынин сбивчивую речь одного из них, – пройдёт в специальном зале заседаний, они предлагают на выбор либо сразу пройти туда, либо подождать в комнате отдыха.

– А пошли сразу, – объявил своё решение Романов, – обживёмся пока на рабочем месте.

Зал заседаний Совета безопасности ООН располагался на втором этаже зданий конференций и представлял из себя обширное помещение, где с одной стороны был амфитеатр для зрителей и сопутствующих лиц, а с другой полукруглый незамкнутый стол, за которым на стене маячила огромная картина.

– Почему стол незамкнутый? – спросил Романов.

– Это как бы символ, – пояснил Добрынин, – подчеркивает возможность расширения в будущем. А если бы круг был, он бы символизировал законченность и завершенность.