Чтение онлайн

Мне были срочно нужны любые знания: по устройству мира, политической обстановке, по экономической составляющей доходов рода он Сворт. В общем, всё, с чем придётся столкнуться в самые ближайшие дни.

В скором времени всё то немногое, что сейчас пока есть у меня, попытаются растащить. Насколько я знаю, у он Сворта ещё была сестра — Камила, которую мальчик видел всего насколько раз. Приятного впечатления она на него не произвела, как я понял, но делал скидку на восприятие ребёнка. Где она сейчас и чем занимается, и какой у неё титул, он также не имел представления. О других родственниках Андер не знал.

До совершеннолетия — четыре года, которые нужно продержаться. За это время может случится всё, что угодно.

Мне бы проконсультироваться с кем-то знающим…

Я не знаю пока, что здесь делают с дворянами, оставшимися без родителей. Назначают опекуна, отправляют в какие-то заведения… не знаю. Но то, что никто не позволит мне просто бесконтрольно жить в усадьбе — это точно.

Мне срочно требовалась «ширма». Взрослый, который будет мне полностью лоялен и прикроет меня эти четыре года, до того момента, когда я буду иметь право сам принимать решения за свой Род.

Также, если все эти вопросы закроются с положительным исходом, нужно озаботиться репетиторами. Я знал, что некоторые из них занимаются с моими сёстрами, но что они преподают — неизвестно. Андер последние несколько лет этим не интересовался.

Поглощённая память мальчика улеглась в моей, при этом не задев ничего из моих воспоминаний. Я по-прежнему помнил все номера табельного оружия, большинство из документов, с которыми по долгу службы мне пришлось ознакомиться и многое-многое другое. Беспокоило только то, что воспоминания Андера всплывали рваными кусками.

Постепенно.

Причём, без какой-либо привязки к текущей ситуации. Какой-то объем «распаковался» сразу, а вот некоторые детали, которые мальчик точно был должен знать, оставались загадкой.

Например, имена слуг. Я знал только несколько. Расположение помещений усадьбы — частично. Имена сестёр — Аурита и Ника… Оставалось надеяться на то, что, когда его знания будут постепенно усваиваться, они не зацепят мои собственные.

Уверенности в этом у меня пока не было, но тут мне пришлось уже положиться на местные фокусы. От меня больше не зависело ничего.

Бросив взгляд на свои руки, решительно начал разматывать бинты. Если что, завтра утром снова намотаю, чтобы не вызвать подозрений. К тому же там, куда пришлись удары он Сворта, жутко чесалось.

Георг заверил меня, что до того момента, когда придёт время идти в кабинет, меня никто не побеспокоит, поэтому я со спокойной душой решил принять душ, чтобы смыть с себя эту вонючую мазь, от которой, признаться, уже подташнивало.

Сбросив всю одежду, критически осмотрел себя в ростовом зеркале ванной.

Обычный мальчик, черты лица которого ещё даже не начали перерастать в подростковую угловатость. Большие карие глаза, почти чёрные в приглушённом освещении ванной комнаты и успевшие отрасти до состояния неопрятности чёрные волосы.

Нет, всё-таки нужно постричься и чем короче, тем лучше.

Невольно сравнил себя с бароном, тело которого имело весьма спортивное телосложение, и вздохнул. Этому телу ещё нужно сперва вырасти, а уж потом «наедать мясо». Желая проверить свою догадку, я принял упор лёжа. Один, два — уже со скрипом, а на третьем отжимании задрожавшие руки не смогли выпрямиться полностью.

Да уж…

Работать мне ещё и работать. Хотя, чего я ждал от парня, которым никто не занимался и который почти четыре года просидел взаперти в комнате, выбираясь только изредка в парк, разбитый перед усадьбой, в сопровождении одной из служанок.

Приняв душ и, одевшись, сложил бинты в углу ванной комнаты. Приоткрыв дверь, убедился, что комната пуста, и только потом проскользнул к кровати.

Оставшееся время тянулось очень долго.

Я уже успел отругать себя за недогадливость. Нужно было попросить Георга принести какую-нибудь книгу, чтобы попрактиковаться в чтении. Андер читать умел, но по слогам и медленно. Естественно, что я буду делать это быстрее, но всё равно — нужен был навык. Да и стиль изложения самой книги скажет об окружающей обстановке намного больше, чем кажется на первый взгляд. Точно, нужно узнать у Георга, есть ли здесь такое явление, как «свежая пресса»?

Время близилось к полуночи, когда Георг, наконец, появился. Убедившись, что я готов, он только кивнул и пригласил следовать за ним. От показного подобострастия не осталось даже намёка, что я тоже взял на заметку.

— Спасибо, Георг, — повернулся я к нему, когда он прикрыл двери кабинета. — Сколько у меня есть времени?

— До половины шестого утра. В это время просыпается прислуга.

Я внимательно осмотрел кабинет. Следов разрушения полностью скрыть не удалось, но порядок здесь навели довольно оперативно.

— Что-то ещё, господин барон?

— Нет, Георг. Утром я вернусь в свою комнату, — ответил я, убедившись, что часы в кабинете присутствовали. Что странно, даже шли, несмотря на чудовищный выплеск магической энергии.

— Возьмите, — помощник управляющего протянул мне ключ. — Я закрыл вашу комнату, чтобы никто не обнаружил вашего отсутствия. В четыре часа я зайду за вами, — увидев мой вопросительный взгляд, добавил, — а ключ пусть будет у вас. Думаю, вам он нужнее.

Дождавшись, пока за Георгом закроется дверь, я щёлкнул замком и ещё раз внимательно осмотрел кабинет. Обыск решил начать с остатков письменного стола, который остался практически цел, за исключением столешницы, которую снёс собственным телом Норт он Сворт.

Но здесь меня ждал облом.

В единственном открытом ящике обнаружилась только стопка чистой бумаги и несколько пустых конвертов. Два ящика были заперты, и мне непременно нужно было их открыть, так как я совершенно точно помнил, что именно оттуда барон доставал солтер. Странно, что стол оставили здесь в таком состоянии, а не вынесли, как остальную сломанную мебель. Наверняка, распоряжение Георга. Хорошо, попробую поискать ключи от ящиков.

Оставив стол в покое, перебрался к комоду. Несколько бумажных папок, два журнала, закрытая шкатулка и две запечатанные пачки бумажных купюр, номиналом в тысячу единиц. Названия валюты я не знал, и совместная память тоже молчала.