Амриты
Шрифт:
– Не совсем, – отозвался он.
«Что же с ним делать? – попыталась собраться с мыслями Настя, – домой пригласить? Неудобно как-то… но почему неудобно? Он ведь преподаватель, представитель какого-то ВУЗа… кстати, я так и не поняла, какого. Но что ему от меня надо?».
– Я бы вас сейчас пригласила, да родителей дома нет, – залепетала Настя, – Пожалуйста, заходите вечером, – вежливо предложила она, указав на подъезд. Он проследил за ее рукой, покачал головой:
– Нет, это конфиденциальный разговор.
«Вот это номер! – растерялась Настя, – о чем таком он хочет со мной поговорить?».
– Ты не волнуйся, Настя, – почему-то он резко перешел на «ты», – это разговор касается непосредственно твоего будущего…
«Ого! Непосредственно моего будущего! Так почему же ты, Геннадий Борисович, не хочешь зайти ко мне домой и поговорить об этом с моими родителями? Нет, что-то тут не так» – догадалась Настя.
– Думаю, вам все-таки, лучше поговорить с родителями, – сказала она вслух.
Но Геннадий Борисович и не подумал отступать. Он посмотрел прямо ей в глаза:
Настя поежилась под его взглядом, он почему-то, перестал ей нравиться.
– Родители здесь ни при чем, – его голос прозвучал негромко и вкрадчиво.
– Я вас не понимаю, – холодно ответила она, – извините, но мне пора домой. Настя решительно направилась к подъезду.
– Настя!
Он догнал ее, когда она уже открыла дверь. Настя даже успела заметить, как в подъезде мигает лампочка под потолком.
– Погоди! – он схватил ее за локоть. Она хотела вывернуться. Но не успела.
Мир покачнулся. Земля рванула из-под ног, дом вместе с подъездом, мигающей лампочкой в полутемном вестибюле, лег на бок. Настя в безотчетном ужасе поняла, что она куда-то падает, и что это «куда-то» – бесконечность.
Потом мир потек, смазался, превратился в размытые серые тени и исчез. Вместо него наступило ничто, или нечто, где ничего не было, и быть не могло. Настя умирала, но смерть, почти захватившая ее, все никак не наступала окончательно.
– Извини, – услышала она на грани небытия, – в первый раз это неприятно…
Он отпустил ее локоть. Ноги не держали. Настя стала оседать, он подхватил ее. Сумка соскользнула с плеча и с мягким стуком упала.
Настя случайно прикоснулась щекой к жесткому ворсу его пальто, и ощутила запах сандалового дерева, шерсти и подтаявшего снега. Она резко отстранилась.
«Что это со мной было?» – успела подумать. Ее слегка мутило. Зато под ногами снова была твердая поверхность. Настя подняла голову, огляделась, и ее глаза расширились, она даже охнула вполголоса. Потому что вместо городского двора, многоэтажек и асфальта, вместо подъезда и вестибюля Настя обнаружила себя совершенно в другом месте.
Место это представляло собой весьма обширный зал, слабо совещенный, стены и потолок его терялись где-то там, их поглощал сумрак. Настя увидела необъятных размеров колонны из серого камня, колонны окружали зал, и, видимо, поддерживали свод потолка, который Насте так и не удалось рассмотреть. Он только предполагался.
Она, не веря своим глазам, медленно кружилась на месте, запрокинув голову. К горлу подкатила тошнота и Настя, с трудом подавив ее, постаралась взять себя в руки. «Это ничего, – уговаривала она себя, – это всего лишь галлюцинация… Он умеет насылать галлюцинации, только и всего. Если только… Если только он не отравил меня».
– Добро пожаловать в Резиденцию амритов, – бесстрастно сообщил Геннадий Борисович.
Настя пристально посмотрела на него, при этом она незаметно ущипнула себя за руку. Но ничего не изменилось. Безупречный Геннадий Борисович и помещение, где она оказалась, не исчезли.
Похититель приглашающим жестом указал на стул темного дерева с высокой прямой спинкой.
– Присаживайся, нам предстоит долгий разговор.
Настя неуверенно присела на краешек стула. Геннадий Борисович распахнул пальто, развернул к ней другой стул и уселся, забросив ногу на ногу.
Настя ждала. Похититель тоже, как будто ждал чего-то. Он задумался, опустив идеальную голову с идеальными черными кудрями:
– Анастасия, прежде всего, я хочу сказать тебе, что ты в безопасности. – Произнес он, наконец. – Я имею в виду абсолютную безопасность.
Настя невольно поежилась.
Что он понимает под абсолютной безопасностью? И вообще, что это за место? Настя сжала зубы, чтоб не закричать, не расплакаться, не устроить истерику. Она старалась смотреть прямо на похитителя. Пусть не думает, что она боится.
То, что ее похитили, сомнений не вызывало.
Она попыталась восстановить в голове произошедшее: снегопад… она подходит к дому, перед ней возникает Геннадий Борисович, они говорят, потом она хочет уйти, ей это почти удается, она распахивает дверь подъезда, он догоняет и хватает за руку, и… провал… видимо в этот момент, он что-то вколол ей.
А потом? Что было потом?
– Настя, ты меня слушаешь? – донеслось до нее.
«Что все это значит?! Где я?! Кто он такой?! Как долго я была без сознания?! Она представила себе, как ее, бесчувственную, заталкивают в подъехавшую машину, везут куда-то… На все это требуется время. А если так, то почему Настина куртку до сих пор мокрая от снега? Да и пальто похитителя, и его волосы на них еще таяли снежинки… Значит… что это значит? Нет, нет, нет! Спокойно! Только не паниковать!» Настя попыталась вспомнить все, что она читала о похищениях.
– Что все это значит? – произнесла она вслух, стараясь, чтоб ее голос звучал спокойно.
– Об этом я и хочу рассказать, – отозвался Геннадий Борисович.
Настя сжала зубы и заставила себя смотреть прямо на него.
Он помолчал немного, изучая ее:
– Видишь ли, Настя, – медленно произнес он, не спуская с нее глаз, – я сожалею о том, что напугал тебя. Но у меня не было другого выхода, ты ведь не хотела меня слушать. А, между тем, рано или поздно, тебе пришлось бы. И, на мой взгляд, лучше рано, чем поздно.