Чтение онлайн

Он явно растерялся от такого предположения, а еще больше от того, что сделал его именно Беседа – самый доброжелательный и мягкий, даже по сравнению с Лесей, человек в их компании.

– А раз так, – спокойно продолжил Джон, – займись-ка этим нотариусом, что заверял договор дарения. Для тебя это несложно. Пусть твои поднимут базы, вычислят адреса и номер машины, организуют наружку…

– Может, еще и на штурм их послать?

Беседа поглядел на Эдика и заверил:

– Это не потребуется. Машину сможешь организовать не засвеченную?

– Говно-вопрос, – пожал плечами Отвертка. – Угоним. Пацаны номера перебьют, это им как два пальца…

Колокольчик неожиданно расхохотался:

– А ничего себе ламаист у нас. Это тебя далай-лама научил с бандюками бодаться?

– Жизнь научила.

Ученый, до этого безучастно наблюдавший перепалку, удивленно поднял глаза. Да, изменился наш Беседа. Вырос. Не зря, видать, его фордовские профсоюзники чуть не круче Эсманова считают, заслужил. Он перевел глаза на Лесю и снова поразился: улыбаясь, она восхищенно смотрела на Джона. С таким обожанием смотрит любящая старшая сестра на своего брата-вундеркинда, оправдавшего и превзошедшего все возлагавшиеся на него надежды. А ведь верно! Она всегда считала, что его ждет большое будущее. Ни разу не усомнилась.

– И вот еще что, – продолжил Беседа, – Антон – не дурак, не будет, сложа руки, ждать, пока к нему пожалуют, наверняка сам уже подстраховался.

– А что ему страховаться? Все ж законно, не придерешься.

– Говорю: сейчас нет заявы, значит, будет через час, – не выдержал Колокольчик. – Если бы ты, Ученый, на такое пошел, был бы спокоен?..

– Я – не пошел бы. Но суть не в этом. Антон в себе уверен на все сто. Иначе не расписал бы мне сам всю схему. Он ведь себя гением мнит, считает, что уже сломал меня окончательно.

– Это он вчера так считал, а сегодня задумается, все ли надежно, и наверняка найдет себе крышу. Если уже не нашел. Есть у него в органах кто-нибудь?

Ученый кивнул:

– Наверняка. Вон Михалыч его, безопасник, точно со связями…

– А полезет этот Михалыч в грязное дело?

– На грязное Антон Колокольчика позовет, кореша своего, – сквозь зубы прошипел Эдик.

– Стоп! Заткнулся! – рявкнул Михаил. Обернулся к Беседе: – О чем ты?

– Прослушка, например. Определение местоположения по сигналу сотового…

– Да ты, я смотрю, большой стал спец по этому делу.

– Всякое случалось.

– И что предлагаешь?

– Для начала телефоны вам поменять.

– Это запросто, – сообщил Ученый и оделил соратников симками на имя гражданина Постника, объяснив: – Обзавелся тут по случаю…

Леха как-то странно посмотрел на него, пробормотал: «Конспираторы хреновы…» – но симку взял.

Под насмешливым взглядом Колокольчика Эдик достал из кармана третью мобилу – две уже лежали перед ним на столе – и демонстративно направился в сортир. Через минуту оттуда раздался его голос, пытающийся перекричать грохот льющейся из крана воды. Еще через две минуты он вернулся назад, утирая пот с раскрасневшегося от натуги лица, и сообщил, что созвонился с приятелем из УБЭПа и напряг его на встречу.

Колокольчик презрительно фыркнул и тут же проорал кому-то по телефону в своей неподражаемой манере:

– Через час все данные на Селезнева А-Эн… Не знаю я, как зовут, сколько лет! Это твоя задача… Нотариус вроде… И чтоб все телефоны, адреса, номера машин! Какие пятьсот баксов? Я за пятьсот сам все узнаю! – Он с треском захлопнул мобильник и деловито сунул в карман. – Совсем мышей ловить перестали! Я им покажу пятьсот зеленых… Они у меня землю рыть будут!.. Ну все, полетел я. Держите на связи.

– А ну как не узнают через час? – ехидно поинтересовалась Леся.

– Ты моих не знаешь! Через полчаса все сообщат.

Майор Николай Николаевич с пухлой жизнерадостной физиономией менеджера по закупкам шоколадных конфет тянул от силы лет на тридцать пять. Юный возраст, впрочем, отнюдь не уменьшал его деловой хватки. Уже через пять минут разговора в уютном кафе-подвальчике во 2-м Колобовском переулке, с названием, пробуждающим далекие детские воспоминания о великом и ужасном Штирлице, Ученый понял, что имеет дело с настоящим профи. Во всяком случае, по части получения предоплаты. В остальном же приходилось полагаться лишь на честное слово Отвертки, уверявшего, что майор фишку держит и не подведет.

– Он, можно сказать, на моих глазах вырос. И помогал, – рассказал по дороге Эдик. – И вообще – наш человек.

Эдик прошел коридор, оглядел холл и тут же поморщился. За облюбованным столиком развалился Колокольчик. Перстень в дальнем конце зала разговаривал с очередным просителем.

Отвертка со скучающим видом присел за Лехин столик и достал сигарету.

– Дорогой, у тебя не найдется для меня немного денег? – услышал он сзади чуть хрипловатый голос и обернулся.

За его спиной стояла шикарная блондинка и с мольбой смотрела на Колокольчика. Местные проститутки вечно толпились возле него; он испытывал к ним неизъяснимую слабость.

Леха с готовностью вытащил огромный лопатник, долго и озабоченно перебирал и пересчитывал хрустящие стодолларовые и стоевровые купюры, и через три минуты почтительной тишины виновато пожал плечами:

– Прости, дорогая, сама видишь – нету, – сокрушенно сообщил он и спрятал портмоне в карман.

Обложив Колокольчика трехэтажным матом, блондинка плюхнулась на стул и потребовала хотя бы выпивки. В такой просьбе Леха никому никогда не отказывал.

– Дорогая, позволь представить, – проникновенно сказал он, указывая на Эдика. – Лучшее перо города. Его имя стало символом беспринципной продажности.

– Друг, тебе ли так говорить? – столь же проникновенно сказал Отвертка. – Ты же знаешь, я никогда не халтурю налево, никогда не беру косух.

– Лучше бы халтурил и брал, – сурово ответил Колокольчик. – Ты сделал хуже. В битве добра со злом ты выбрал зло.

К их столику подошел Волков.

Эдик достал из нагрудного кармана несколько листков и протянул боссу. Перстень вытащил очки, неторопливо нацепил их на нос и начал изучать текст: