Шрифт:
Иван Тютчев стоял среди огромного числа ослепляющих его софитов, мучительно ожидая вердикта очередного жюри. Внутренне он весь сжался в маленький комочек в страхе провала и очередной критики, которые его утончённая душевная организация может не выдержать.
Это был весьма одарённый молодой человек, в возрасте под тридцать, который мечтал покорить весь мир, наполнить его музыкой и любовью, вселить в людей надежду на лучшее, но получал только постоянные пинки в свой адрес.
Где-то, будто издалека, он ясно слышал гром аплодисментов, но не мог увидеть тех, кто оценил его талант. Зрители всегда были словно отрезаны от сцены стеной ослепительного света, они выражали собственное мнение, так часто не совпадавшее с мнением жюри. Так было на любом прослушивании и так было сейчас.
Ивану на мгновение показалось, что один из зрителей выделяется на фоне шумной темноты, он словно слабо светится. Это девушка! Всем своим видом она создавала впечатление, что даже сидя на своём месте она стремится и летит над мирской суетой. Лёгкая, тонкая, в серебристой дымке, незнакомка смотрела на молодого человека и вдруг пропала. Единственная по-настоящему живая душа лишь появилась и исчезла. Наверное Тютчеву сейчас очень хотелось увидеть хоть кого-то по ту сторону, а воображение удовлетворило это незатейливое желание.
– Иван, – прогремел из динамиков прекрасно поставленный голос председателя жюри, – вы безусловно обладаете большим талантом и наверняка победите в будущем, но сейчас мы вынуждены оставить в шоу только одного участника. И это… будете не вы.
Председатель вальяжно восседал за судейским столом. Сейчас на него уставились прожектора и одноглазые телекамеры, под ними он чувствовал себя как рыба в воде. Это был мужчина с круглым, как луна, лицом, на котором крайне неряшливо торчала щетина, подёрнутая сединой. Чувствовалось, как тщетно гримёры перед съёмками старались прикрыть его огромную лысину остатками волосков, из-за чего он сейчас выглядел прилизанным и словно намасленным. Дорогой костюм скрывал обрюзгшее престарелое тело. Светлые глаза его в тот момент, когда он выносил вердикт, не говорили ровным счётом ничего. Ему, судя по всему, было всё равно. Либо члены жюри заранее знали, кого они проталкивают дальше.
Тютчев, не говоря ни слова, круто развернулся и ушёл в закулисье под недовольный ропот зрителей, поглощённых тьмой. Казалось, что можно смело включать запись аплодисментов, эффект был бы тот же, ведь на мнение зала жюри не обращало никакого внимания.
Ведущий дежурно улыбался и не успел произнести ободряющую речь для Ивана, как тот проскочил мимо и скрылся в недрах аппаратуры и старых световых ферм. Он никого не хотел видеть.
Снова отказ! Все говорят, что Иван Тютчев – талант и явление на эстраде, но никто ни разу не захотел протянуть ему руку помощи, сделать так, чтобы о нём действительно узнали люди.
Молодой человек пнул стоявший на пути ящик и чуть не упал, в сердцах высказавшись в доходчивой, но неприличной форме всё, что думал.
Который раз? Сколько это будет продолжаться? Иван понимал, в чём причина его неудач, но надеялся на лучшее. Однако, сейчас уверенность в себе покинула парня, никто в этом жестоком мире не станет протаскивать талант, пусть хоть рождающийся раз в тысячу лет, если у него нет денег.
– Иван Тютчев? – услышал он из-за спины тонкий и звенящий голос, который будто наэлектризовал воздух вокруг.
Молодой человек резко обернулся и приготовился к неприятному разговору, но увидел её. Девушка в серебристой дымке, конечно, не светилась, но была настолько светлой и тонкой, что Иван невольно уставился на неё не в силах оторвать взгляд, будто встретился нос к носу с эльфом.
Дива отнюдь не производила впечатление хрупкости и нежности, казалось, что если прислушаться, можно услышать, как гудит воздух вокруг фигуры. Немного вытянутое лицо, тонкие черты, большие серые глаза, в которых пляшут загадочные, словно электрические, искры. Серебряные волосы изящным каре подчеркивают стремительные черты лица незнакомки.
Одета девушка была в стального цвета футболку и серые джинсы. Только на ногах ярким и блестящим пятном, выделялись массивные белоснежные, сверкающие кроссовки.
– Вы ведь зритель? – удивился Тютчев. – Как вы прошли сюда?
– Зритель я лишь тогда, когда смотрю шоу из зала, – уклончиво ответила девушка и улыбнулась.
– Спасибо, – вдруг вырвалось у Ивана.
– За что?
– Вы единственный человек, которого я видел в этой черноте, грохочущей ненужными проигравшему аплодисментами.
– Зря вы так, Иван, – незнакомка покачала изящной головой. – Ваш талант оценили.
– Кто оценил? Та чёрная дыра? Если у тебя нет денег, то ты никому не нужен, будь ты хоть тысячу раз гений. Это люди будут радостно хлопать в ладоши каждый раз, когда кто-то решится открыть рот на публике и попытается спеть, – артиста словно подорвало, он начал кричать так, будто от его крика что-то может измениться.
Конец ознакомительного фрагмента.