Алчность
Шрифт:
Я чувствовала, как слезы наворачиваются у меня на глазах, когда я смотрела на него. Я произнесла небольшую внутреннюю молитву о том, чтобы нам наконец удалось сделать перерыв. Он был прав. Наш мир был дерьмом. С тех пор, как он подружился с маленькой девочкой в синяках в начальной школе, мы сталкивались с одной проблемой за другой. Мы решили сделать то, что, как мы думали, освободит нас от нашего прошлого, но этого так и не произошло. Когда Антону исполнился двадцать один год, он убил моего отца. Он забил этого человека до смерти за то, что он сделал со мной, но в результате все это закончилось тем, что мы оказались в долгу перед семьей его матери. Двое двадцатиоднолетних ребят не особо задумывались об избавлении от тела. Это был первый раз, когда мы вместе приняли решение, которое поставило нас в долг перед кем-то еще. Теперь он был обязан жизнью Данте за то, что тот помог мне избавиться от того беспорядка, который я для нас устроила.
— А что насчет Данте?
— Что насчет него?
— Ты продолжишь на него работать?
Он глубоко вздохнул.
— Я не думаю, что он солгал мне, когда сказал, что не был его отцом. Он делает шаги и принимает решения, которые я понимаю и могу поддержать. Правда в том, что Майя, я думаю, мы оба знаем, что работа на Данте Корсетти всегда была в моем будущем. Хотя я делал вид, что это не так. У нас все будет в порядке. Он знает мои намерения относительно нашего будущего и не будет обращаться ко мне больше, чем необходимо. Особенно, когда мы создадим нашу семью.
— Ты для меня все.
Антон улыбнулся мне и хотел было опустить голову, но я повернула лицо, и он прижался к моей щеке.
— Я до сих пор не почистила зубы.
Он засмеялся и осыпал легкими поцелуями мое лицо, пока я не смогла перестать улыбаться. Когда он отошел, чтобы принять душ, я наблюдала, как он снимает с себя одежду. Каждая татуировка на его теле значила для него что-то важное. Многие из моих вещей были просто вещами, которые я считала красивыми, но у него был смысл. Я наблюдала, как его мышцы дрожат от его движений, и мой взгляд поймал шрамы, хранящие воспоминания о нашем прошлом. Большинство из них были ужасными, некоторые — забавными. Он никогда мне не простил, когда я ударила его ножом, потому что думала, что он мне изменяет. Я слегка рассмеялась, и это привлекло его внимание.
— Ты надо мной смеешься?
— Нет. Не с тебя… я…Я просто вспоминаю, откуда у тебя этот шрам, — сказала я, указывая на зазубренный след на его боку.
— Это все еще не смешно.
— Ой, ладно! Это было много лет назад.
— Майя, ты меня ударила.
— Да. Я бы тоже сделала это снова. Этот твой член принадлежит мне… навсегда. Ты только что мне это сказал.
Он потянулся ко мне и начал снимать с меня одежду.
— Он всегда был твоим, волчонок. Даже когда ты ударила меня ножом в состоянии безумия.
ГЛАВА 12
АНТОН
— Мне все еще неудобно, что ты здесь, — сказал я Майе, когда мы проезжали через ворота охраны комплекса Корсетти. Их основной дом находился за городом, в лесистой местности, спрятанной от посторонних глаз. Хотя у ребят была недвижимость по всему миру, в том числе несколько квартир в городе, похоже, именно здесь они проводили большую часть времени. Меня удивило, что Томми привезли сюда, а не куда-нибудь менее рискованное. Однако правда в том, что Томми не собирался уходить отсюда снова, так что это не имело большого значения.
— Я понимаю, но я же сказала тебе, что чувствую себя хорошо и не позволю тебе делать это одному.
Я потянулся к ее руке, благодарный, что она все еще была со мной после дерьмовой бури последних нескольких недель. Вчера поздно вечером мы сели, и она рассказала мне все, что произошло за те три года, что мы были в разлуке. Меня убило то, что я услышал, как сильно она страдала без меня, и осознал, что мне без нее так же плохо. Я пообещал ей, что будущее будет другим. Мы оба заслуживали большего, чем то, что дали друг другу. Вот почему, когда она сказала мне, что хочет посмотреть в глаза Томми, пока жизнь покидает его тело, я согласился позволить ей прийти. Оказалось, что моя маленькая волчица обожала кровь и хотела поделиться несколькими словами с человеком, который чуть не разрушил ее жизнь.
Я объехал большую круглую подъездную дорожку и припарковался перед двойными дверями. На звонок ответил мужчина, одетый в черное, с наушником и указал в сторону гостиной. Я бывал здесь много раз на протяжении многих лет, но каждый раз, когда я приезжал, это место меня ошеломляло. Городская квартира Данте была современной, светлой и почти пустой, но его дом здесь уже много лет был домом семьи Корсетти, и в каждом углу хранились воспоминания о времени, проведенном там вместе.
Майя сидела на диване, а я стоял рядом с ней. До этого момента я неплохо держал свой гнев под контролем, но чем ближе я подходил к новой встрече с Томми, тем труднее было все это пережить.
— Слава богу, что ты здесь, — сказал Арес, подходя к нам из коридора справа. — Меня уже тошнит от жалобной задницы Нико. Ему было весело играть со своей новой игрушкой, но он стал нетерпеливым и не умолкал об этом.
Я пожал ему руку и увидел, как он наклонился, чтобы поцеловать Майю в щеку. Меня это не должно беспокоить, но знание того, что Арес был плейбоем группы, всегда вызывало у меня тревогу, когда он был рядом с ней.
— Давай, я отведу тебя к ним.
Я потянулся к Майе и помог ей встать, пока мы шли к задней части дома. Он открыл большую раздвижную стеклянную дверь, ведущую во двор сзади. Территория была слишком засажена деревьями, но задний двор представлял собой идеально ухоженный оазис с прудом и беседкой с одной стороны и большим бассейном с пристроенной кабинкой с другой. Пройдя мимо него, мы подошли к зданию поменьше, сразу за линией деревьев, и Арес потянулся к двери.
— Данте заставил Нико построить это. Шум и… хм, запахи, доносившиеся из подвала, становились слишком сильными. Он хотел, чтобы все это вынесли наружу до того, как придет Валентина.
— Валентина Романо? — спросила Майя.
Мягкая улыбка появилась на лице Ареса.
— Да. Это не должно пройти много времени.
Майя посмотрела на меня, и я слегка покачал головой. Она знала кое-что о том, что происходит с Романо, но я не поделился с ней всей глубиной ситуации. Сейчас определенно было не время.
— Томми, мальчик! У тебя есть посетители! — крикнул Арес, когда Нико появился в поле зрения. Один взгляд на это место, и я сразу понял, почему Данте хотел, чтобы это вынесли наружу. Вонь была первым, что меня поразило. Пахло кровью и мочой, и, бегло взглянув на Томми, я понял почему. Нико приковал его цепью к бетонной стене. Его одежда была в лохмотьях, а лицо было в кровавом месиве. От него пахло так, будто он уже умер или, по крайней мере, умолял умереть. Однако он не умолял. Вместо этого он начал ругаться и ругаться, как только открыл глаза.