Агей
Шрифт:
– Вы знаете, – сказала она, все еще не поворачиваясь лицом, – я со вчерашнего дня думаю об одном из ваших сочинений. Не идет из головы. Она прошла к столу, взяла верхнюю тетрадь.
– Ошибочек многовато? – спросил Вова с первой парты.
– Ошибок в сочинении нет… Собственно, и сочинения нет, – она не улыбнулась, не рассердилась, – но есть мысль. Своя мысль. Достаточно обоснованная, дерзкая и честная. Мне показалось, правда, что автор этой мысли не очень-то любит литературу.
– Про тебя, Богатов! – объявил Курочка.
– Да, я говорю о сочинении Богатова. Вот что он написал: «Искусство слова есть высшее искусство человеческой деятельности…» И еще: «Я уверен: эпоха высшего развития слова у человечества осталась в далеком прошлом. Мы же верим только в технику»… Не знаю, так ли это?.. Но если это так, то грустно…
– А что вы ему поставили? – спросила Света Чудик.
– Ничего не поставила. Это все так неожиданно. Так взросло…Видимо, человек, живущий в природе, взрослеет много быстрее…
– Как двойки, так пожалуйста! – заупрямилась Света Чудик. – Вот и Вячеслав Николаевич нахвалил Богатова, а пятерочку-то не поставил. Позабыл.
Валентина Валентиновна села за стол, достала из сумочки красный карандаш.
– Пятерища! Во! – оповестил класс Вова, показывая над головой разведенными руками величину Агеевой отметки.
Спартакиада
Секторы размечены белыми линиями. Учителя физкультуры в белых костюмах. Классы замерли, равняясь на флаг. Флаг поднимается медленно. Ветер натягивает алое полотнище, оно звенит. И Агей тоже чувствует в себе этот веселый звон: спартакиада!
Первый вид для седьмого «В» – бег на полтора километра. В зачет входит время трех первых и последнего.
– Ни пуха ни пера! – напутствует длинноногая Ульяна.
– Нехай! – показывает девчонкам бицепсы Борис Годунов, но на ребят глядит с тревогой. – Уставшего берем на абордаж. Я в общей группе.
Выстрел стартового пистолета.
Пошли.
Сразу же вырвались трое: Мишин, Курочка, Рябов. Впереди четыре круга с хвостиком. Скорость Агею показалась невелика, и он стал прибавлять.
– Не ускоряйся! – цыкнул Годунов. – Нам надо последнего не потерять.
Мишин, Курочка и Рябов мчались впереди, все отдаляясь. и отдаляясь.
– Ах, так! – сжал зубы Агей и бросился в погоню.
На втором круге он догнал ребят, обошел и оторвался от них чуть ли не на сто метров.
– Абсолютно первый результат! – вскинул руки учитель физкультуры, словно он-то и победил на дистанции.
Последнего, Вову, Борис Годунов с камчадалами и впрямь притащили на руках, удивив всю школу сметливостью. Седьмой «В» вышел на первое место.
В прыжках в длину Агей разделил пятое-шестое места, но ведь с десятиклассниками. А на высоте сел. С последней попытки едва-едва одолел начальные зачетные метр десять.
Среди седьмых классов «В» уверенно шел первым, совсем немного уступая в общем зачете старшеклассникам, но все же уступая.
Перед началом подтягивания – четвертого вида школьного пятиборья Годунов подошел к судьям и задал им задачу:
– Сколько очков будет дано за подтягивание на одной руке? Учителя удивились вопросу и не долго думая определили:
– Десять!
Подтягивание было самым престижным видом. С перекладины не спрыгивали, сваливались, потратив все крохи пороха. Однако у Вовы этого самого пороха хватило только на три жима. Курочка, а потом и Рябов, вихляясь изо всех сил, подтянулись по разу.
Никто никого не укорял, но дело было плохо. Огнев принес команде девять очков. Камчадалы по семь-восемь.
Пришла очередь двум последним.
– Сначала я, – решил Годунов и одарил команду двадцатью шестью очками.
Под перекладину встал Агей.
– Это он! Он! – закричал кто-то из пятиклашек. – Смотрите!
Агей закусил губу. Подпрыгнул, приладил руки. Снял с перекладины левую и подтянулся на правой восемь раз, потом поменял руку и еще подтянулся восемь раз.
– Не спрыгивай! – крикнул Годунов. – На двух подтягивайся! Агей подтянулся еще двадцать раз, и руки у него сами разжались от усталости.
Он упал, но ребята подхватили его и стали качать.
– Сто восемьдесят очков! – переглянулись между собой преподаватели физкультуры. – Результат чуть ли не двух классов. Справедливо ли?
По мегафону обратились к командам с тем же вопросом: справедливо ли?
– Справедливо! – как один человек, ответила школа.
Феноменальный рекорд был утвержден.
Плавать пошли на городской пляж.
Годунов сказал Агею:
– Плывем в паре, покажем клаос.
Агей усмехнулся: он не умел плавать. Он шел, однако, со всеми, чтобы только посмотреть, как поплывут одноклассники. Но вдруг оказалось, что время, отпущенное для их школы, на исходе. Поэтому все побежали. И сразу на старт, едва рубахи и брюки скинули.
– Ребята! – взмолился Агей.
– Первая пятерка! – скомандовал учитель физкультуры. Годунов дернул героя спартакиады за руку и поставил рядом с собой. Грянул выстрел.
– Я не умею! – успел крикнуть Агей и сиганул в голубую бездну.
Буль. Буль.
Он вынырнул. И снова пошел на дно. И снова вынырнул. Кто-то потянул его, и он очутился на ступенях набережной.
Ступени обросли нежно-зелеными водорослями, были теплыми.
Рядом с ним, отирая воду с лица, сидел Борис Годунов. Подбежал Вова.