Звонок

Незадолго до того, как зазвонил телефон, ветер повалил дерево под самым окном, и этот шум вырвал мисс Кин из её старческого сна. Она рывком приподнялась в постели, судорожно сжимая в слабых кулачках край одеяла. Сердце всполошенно колотилось в иссохшую грудь, холодная кровь стучала в висках. Старуха замерла, напряженно вглядываясь в ночь.

И тут зазвонил телефон.

"Кто бы это мог быть?" — спросила она себя. Худая рука помедлила на пути к аппарату, но наконец мисс Эльва Кин нашарила трубку и поднесла её, твёрдую и ледяную — к уху. — Алло, — сказала она.

За окном пушечным выстрелом грянул гром — вздрогнули даже парализованные ноги старухи. "Я прослушала ответ? — сказала она себе, — гром его заглушил."

— Алло, — повторила она.

Тишина. Мисс Кин замерла в ожидании. Потом она в третий раз повторила:

— Алло! — надтреснутым старческим голосом. Снаружи снова обрушился удар грома.

Но никто не ответил, и даже не было звука разъединения. Дрожащая от старости рука сердито бросила трубку.

— Безобразие, пробормотала мисс Кин, откидываясь на подушки. Её спина уже болела от затраченных на сидение усилий…

Старуха устало вздохнула. Теперь снова придётся мучительно пытаться уснуть: уговаривать измученные дряблые мышцы расслабиться, пытаться отвлечься от боли в ногах (словно кто наждаком трёт кости!), стараться завернуть этот кран в голове… чтобы мысли не текли, не сочились, не капали… Да что поделаешь, без этого не обойтись: сестра Филипс утверждает, что отдых для неё сейчас главное. Эльва Кин постаралась дышать глубоко и ровно, натянула одеяло до подбородка — с надеждой проделала всё, что необходимо, чтобы заснуть…

Всё напрасно.

Её глаза открылись; повернув голову к окну, она смотрела, как гроза уходит на своих сверкающих ногах и её шаги грохочут и гремят. "Ну почему я не могу уснуть по-человечески!" — горько пожаловалась она кому-то про себя.

Но она знала почему. Когда жизнь так скучна и однообразна, любая малость кажется таком необычной и даже тревожной! А её жизнь состояла из постели, книг, которые приносила из городской библиотеки сиделка, безвкусной диетической пищи, лекарств, слабенького бормотания её маленького приёмника — и ожидания. Ожидания хоть чего-нибудь; каждый день говоришь себе — пусть хоть что-то случится…

Например, раздастся телефонный звонок —

Там не было слышно даже чтобы опустили трубку. Мисс Кин не понимала этого. Зачем набирать её номер и молча слушать, как она снова и снова говорит "Алло"?.. Да полно, звонил ли кто-то?

Вот что надо было сделать: слушать, пока неизвестный шутник не устанет и не положит трубку. Или отругать его как следует за совершенно хулиганский звонок посреди грозовой ночи больной старой деве. И если бы кто-то слушая её, он в конце концов рассердился бы, и…

— Так и надо было!

Она сказала это громко, подчеркнув негодование. Впрочем, всё, наверное, проще. Телефон испорчен. Кто-то пытался дозвониться, может быть, это сестра Филипс хотела узнать, как она себя чувствует. Но что-то случилось на линии… так что ничего не было слышно. Конечно, так всё и было!

Мисс Кин кивнула сама себе и прикрыла глаза. "Ну, теперь спать," — подумала она. Где-то вдалеке гроза прочищала своё чёрное горло. "Надеюсь, никто не пострадал от этой аварии," — подумала Эльва Кин. — "Надеюсь…"

В этот момент телефон зазвонил опять.

"Ну вот, — подумала она, — опять звонят." Она поспешно нашарила в темноте трубку и поднесла её к уху.

— Алло, — сказала мисс Кин.

Тишина.

У неё сжалось горло. Нет, конечно, она понимала, что на линии авария, что… но всё равно ей это не нравилось. Очень не нравилось.

— Алло? — спросила она опять, просто на всякий случай. Вдруг да ответят.

Но ответа не было. Она подождала немного, и снова спросила, в третий раз, уже нетерпеливо и громко — её дребезжащий голос был даже слишком громким для тёмной спальни.

— Алло?

Никакого ответа. Мисс Кин вдруг захотелось отбросить трубку, как можно дальше от себя. Тем не менее она подавила это странное, какое-то инстинктивное побуждение: надо подождать ещё немножко, подождать и послушать, может, на том конце провода всё-таки положат трубку…

И она стала ждать.

Теперь в спальне было совсем тихо, но Эльва Кин всё равно изо всех сил напрягала слух, надеясь услышать — всё равно что, например, звук, с которым кладут трубку на рычаг, зуммер разъединения… Её грудь медленно поднималась и опускалась; она сперва, чтобы сосредоточиться, закрыла глаза, потом открыла — и моргнула в темноте спальни. А телефон молчал: ни щелчков, ни гудения, ни звука трубки, которую кладут на рычаг…

— Алло! — закричала она вдруг, — и бросила трубку.

Она промахнулась. Трубка упала, мягко стукнув по коврику. Мисс Кин нервно щёлкнула кнопкой лампы, мигая на её мертвенный свет. Она насколько могла быстро повернулась на бок и попыталась дотянуться до безмолвного телефона….

Но дотянуться она не смогла, а парализованные ноги не позволяли старухе встать. Её горло сжалось. Господи, неужели придётся оставить трубку с изливающимися из неё таинственным молчанием лежать до утра у кровати?!

Тут её осенило. Она резко нажала рычаг, трубка на полу щёлкнула и загудела нормальным сигналом разъединённой линии. Эльва Кин глотнула и, глубоко вздохнув, откинулась на подушки.

Усилием воли и логики она вырвалась из объятий тревоги. Это просто глупо, думала она, так волноваться из-за пустяковой и легко объяснимой случайности. Это всё гроза виновата, ночь, то, как я проснулась от испуга (кстати, что меня разбудило?) — всё это, попавшее разом в моё убийственно-монотонное, скучное существование. Да, это всё, конечно, очень неприятно и скверно; но не так скверен сам случай, как моя реакция…