Шрифт:
Анатолий Иванович МОШКОВСКИЙ
Трава и солнце
Повесть
В книгу входят две повести о пионерах: "Дельфиний мыс" и "Трава и солнце". Это повести о пионерском лете, о вожатой, сумевшей зажечь ребят интересными делами, о борьбе за судьбу товарища, о дружбе и подлинной смелости.
СОДЕРЖАНИЕ:
ТРАВА И СОЛНЦЕ. Повесть
Глава 1. Выстрел
Глава 2. Фима из "Второй Венеции"
Глава 3. Маряна
Глава 4. У пограничного столба
Глава 5. Безрыбье
Глава 6. Корытный бой
Глава 7. "Капитан сходит последним"
Глава 8. Георгий-победоносец
Глава 9. Четверо в море
Глава 10. А утром
Глава 1
ВЫСТРЕЛ
Аверя издали увидел Фиму. По-старушечьи повязавшись платочком, она сидела под тополем у "Буфета" и торговала семечками. Торговала она странно: сидела чуть в сторонке от корзины, озиралась по сторонам, руки на худых коленках ерзали, и ей было не очень уютно под этим добрым тенистым тополем.
"А еще капитанка!" - подумал Аверя.
Незаметно подойти к Фиме не удалось. Глаза ее, раскосые и быстрые, заметили его и сразу как-то застыли. Руки перестали приплясывать на коленях. Фима еще чуть отодвинулась от корзины, в которой стояли два стакана с калеными пузанками - большой и маленький.
"Никодимовна определила на свою точку, - понял Аверя, - самое расторговое место!"
В "Буфет" входили мужчины, большей частью рыбаки, потому что их городок Шараново исстари был рыбацким городком, - входили, чтобы выпить пива или стаканчик-другой прозрачного виноградного вина.
Кое-кто из рыбаков совал Фиме монетку и подставлял растянутый пальцами карман.
Аверя подошел, играя новеньким блескучим пятаком, и метко пустил его в Фимин подол.
– Отпусти-ка маленький!
Фима подобралась, покраснела, как рачья клешня в кипятке.
– На... И забирай свои деньги. Ну?
И быстро протянула ему насыпанный верхом стакан с прижатым к граненой стенке пятаком.
– Я не жадный. Гони маленький, а пятак прячь.
– Бери, дурной. Бери и проваливай.
– Со своих, значит, не берешь?
– Уходи.
– Фима стала оглядываться.
– А если весь класс навалится? Тоже брать не будешь?
Аверя вдруг понял, что сказал лишнее. В серых с синими крапинками Фиминых глазах засветился гнев.
– Ладно уж, давай, - быстро сказал он, - только потом пеняй на себя, что недостача будет. Бабка, поди, на стаканы отпустила товару?
– А тебе что? Я уж и полузгать не имею права?
– Смотри влетит! Не на чем завтра сидеть будет.
– О себе думай!
– Фима фыркнула, втолкнула в его карман вместе с пятаком стакан, постучала по донцу, чтобы все высыпалось.
Аверя щелкнул и сплюнул.
– Нормально поджарено. Сама?
– Бабка. Когда не молится - жарит.
– А-а-а, - протянул Аверя, - между семечками и богом время проводит?
Фима хохотнула; в ее глазах засверкало веселье и расположенность к Авере, и ему это понравилось: он любил производить впечатление.
– Наторговала-то хоть много?
– Кое-что.
– Фима достала из карманчика носовой платок, развязала и позвякала на ладони мелочью.
– Рубля с полтора.
Вдруг Аверя вскинул голову: он услышал отрывисто-радостный лай. Так мог лаять только один пес в Шаранове - пес Выстрел. Фима перестала для него существовать. Лай доносился со стороны базара. Сломя голову кинулся Аверя туда, и от него шарахались бабки с корзинами, полными черешни и первой желтовато-красной клубники.
У магазинчика "Ткани" стоял пограничный "ГАЗ-63"; в кузове его, сидя у левой ноги инструктора Саши, весело полаивал Выстрел, а внизу, на земле, творилось невесть что. Тут были и Аверины дружки - Аким с Власом, и Селька с Ванюшкой, и малыши, и все тянули вверх руки и лезли в кузов машины.
– Одного - вы понимаете по-русски?
– одного мне надо!
– надрывался Саша, отрывая от борта ребячьи пальцы.
Однако двое - Аким с Власом - уже сидели на борту.
У Авери что-то потянуло внутри, защемило. Выбросив вперед руки, точно ныряя, он врезался в гурьбу. Раздвинул, оттеснил, добрался до борта, дернул за ногу Акима. Тот вскрикнул и полетел в Аверины руки. Аверя мягко принял его и поставил на ноги, затем так же стремительно дернул Власа. Однако Влас успел убрать в кузов ногу.
Выстрел запрыгал на поводке, застучал хвостом в дно кузова, но теперь в его лае не было добродушия.
Саша что-то крикнул собаке, и она умолкла.
Аверя тянул изо всех сил, повис на Власовой ноге, и тот полетел вниз. Аверя поймал его и поставил рядом с Акимом.
– Пока!
– Аверя кинул на борт ладони, напрягся и как-то странно, боком, сразу обеими ногами забросил себя в кузов, вывернул занемевшие руки и растроганно, как какой-нибудь президент африканской державы с улетающего из Москвы самолета, помахал дружкам: - До скорого!.. Саша, стучи в кабину!
Внизу вопили и колотили в кузов.
– Ну чего вы, дурачье!
– до ушей разинув рот, заорал Аверя, видя, что пограничник не слушается его приказа.
– Влас даже не ЮДП! А я заместитель начальника штаба и значок имею - и должен ехать в первую очередь!
Аверя распалился, кричал все пуще и не заметил, как возле машины все стихло.
– Аверьян, спустись, - негромко произнес женский голос.
Сбоку, у акации, совсем не на виду, будто даже прячась, стояла Маряна. На ней был узкий сарафанчик с выгоревшими цветами и черными тесемками купальника, бантиком завязанными на шее. Она сурово смотрела на него. Маряна работала на рыбозаводе, была в их отряде вожатой.