Шрифт:
Фотограф Энди Мэттерн
www.andymattern.com
Услышав звонок, Ричард зажег свет на крыльце и увидел снаружи незнакомую девушку. Днем по городу прошел ливень, после чего температура упала ниже нуля. Сейчас было уже темно, и Ричард подумал, что гостье, возможно, требуется помощь. Он открыл дверь, она поздоровалась, он тоже, а потом она показала куда-то в конец дорожки.
— Это ваш?
Ричард выглянул и увидел, что посреди мокрой улицы сидит собака.
— Нет, — ответил он.
— Ну вот, он вроде как сидит там, не двигается, ничего.
— Хм, — отозвался Ричард. Его жена, Лили, подошла к нему со спины и спросила, что случилось. — Там пес сидит на улице, — объяснил он.
— Я не хотела его просто так оставлять, — сказала девушка.
— Ну да, конечно, — согласился Ричард. Он знал, что поднимающиеся на холм машины, в том числе грузовики, не видят, что у них впереди.
— Да он промок насквозь, — сказала Лили, когда они втроем приблизились к собаке. Та посмотрела на них, но не тронулась с места. Лили наклонилась и погладила ее. Ричард повернулся к девушке. Ее лицо смутно белело в темноте.
— А вы спрашивали кого-нибудь из соседей? — сказал он.
— Может, это их. — Вы единственный, кто мне открыл, — ответила она.
Ричард оглядел улицу, проверяя, нет ли поблизости машин, и заметил, что окна редких домов вдоль нее темны, как будто их обитатели не желают иметь ничего общего ни с собакой, ни с девушкой, ни с ним самим. Мокрый асфальт уже подернулся блестящей корочкой льда.
— Ну-ка, дружок, — сказала Лили. — Давай уйдем с улицы.
Похоже было, что у собаки совсем отнялись задние лапы. Ричард подумал, уж не придавило ли их колесом, а может, собака угодила под ливень и кое-как выбралась сюда через лес у подножия холма. Это была рыже-белая колли с выражением скорее равнодушным, чем стоическим. Оставь ее одну — и она, пожалуй, будет сидеть здесь посреди улицы целые сутки, а потом ляжет, задремлет и околеет.
— Он совсем старый, — сказала Лили, почесывая собаке морду.
— Слушайте, меня вообще-то бойфренд ждет, — сказала девушка. — Я просто мимо проезжала. Ричард глянул на ее маленький черный пикап. На заднем стекле была наклеена эмблема городского колледжа. Салон с пассажирской стороны был забит сумками и пакетами. В кузове лежала груда разнокалиберной мебели.
— Ясное дело, — сказал он. — Езжайте к своему бойфренду. Мы тут разберемся. Девушка двинулась прочь, и он окликнул ее:
— Вы молодец, что остановились.
— Кто-то же должен был, — ответила она.
— Правда?
Когда она уехала, Ричард опять подошел к собаке и сказал:
— Ну давай, дружище, подъем. Для пущей убедительности он похлопал в ладоши, но его слова все равно прозвучали нерешительно, как будто он не командовал, а скорее подбадривал.
— Ну? — повторил он. — Ты же можешь, я знаю. Пес напрягся и в результате кое-как оторвал свой зад от земли. Лили направила его по дорожке к гаражу, а Ричард помогал ей, улещивая его и обещая награду за каждый шаг, который давался псу с большим трудом. Через несколько метров он остановился и сел, не то от боли, не то чтобы отдышаться.
— Весь мокрый, так и дрожит, — сказала Лили, опустив руку ему на спину.
— Промерз, наверное, до костей.
— Она побежала в дом, чтобы открыть гараж, а Ричард остался с псом.
— Все будет хорошо, — сказал он ему.
Они привели его в ванную. Лили открыла шкафчик над стиральной машиной и вытащила охапку старых полотенец. Когда они принялись вытирать пса, он снова хлопнулся на зад и испустил вздох — долгий, почти экзистенциальный. В нем сквозили ощущение тщеты и — возможно ли такое для собаки? — уныние, вселенская тоска.
— Что-то с ним не в порядке, — сказала Лили. Ричард поглядел на ошейник собаки — на нем висело красное сердечко.
— Тут есть имя ветеринара, — сказал он. Они растерли псу бока и голову, аккуратно промокнули кончики ушей. Потом он упал на пол и остался лежать на боку, чуть согнув ноги в каждом суставе. Лили посмотрела на Ричарда.
— Он ведь не помрет, а? — Вряд ли, — ответил Ричард. Мрачная догадка, сделанная Лили, напрашивалась, и он не стал переубеждать ее дальше.
— Сейчас позвоню ветеринару, — сказал он. Набрав номер, выбитый на медальоне-сердечке, он попал к секретарю ветеринара и сказал, что хочет привезти больную собаку. Он объяснил, что не знает ее имени — только имя врача, написанное на ошейнике. Секретарша сказала, что в такое позднее время врач не принимает звонки по поводу потерявшихся собак.
— Но она больна, — сказал Ричард.
— Возможно, — ответила женщина, — но в первую очередь она потерялась.
— Это займет две минуты, — сказал Ричард.
— Просто спросите у него имя хозяина.
— Я не могу звонить ему с таким вопросом, — возразила женщина.
— Тогда скажите, что собака с номером 1670 умирает. Представьте, что будет, если вы не позвоните, а она умрет. Расстроитесь, так ведь? А может, это только он расстроится. Может, ей абсолютно наплевать. Она помолчала несколько секунд, потом сказала:
— Ладно, хотя ему это не понравится.
— Зачем тогда было становиться ветеринаром? — спросил Ричард, рассердившись за собаку, которую встретил всего пять минут тому назад. Он дал секретарше свой номер и попросил:
— Сразу же мне перезвоните, пожалуйста.
Когда Ричард вернулся в ванную, собака по-прежнему лежала на боку, неровно дыша. Лили посмотрела на мужа.
— Ну, что тебе сказали? — Они перезвонят. Лили вытерла псу живот и подсунула ему под голову сложенное полотенце.
— Хозяин, наверное, должен заявить о потере, как думаешь? — спросил Ричард.
— Ему-то не все равно? Лили пожала плечами и покачала головой. Ричард позвонил в полицию и спросил, не заявлял ли кто-нибудь о пропаже собаки. На заднем плане он слышал голоса, говорящие: нет, нет, не-а, нет. Полицейские видели обезглавленных жертв автомобильных аварий, трупы, выброшенные гнить в канаву, лица, разнесенные «магнумами» 57 калибра. Может, если бы сегодня был славный солнечный денек и люди не убивали друг друга почем зря, какой-нибудь коп и нашел бы пять минут на то, чтобы почесать за ушами у заблудившейся собаки и спросить по рации, не ищут ли ее хозяева. Но сейчас, когда дороги превратились в бесконечные черные катки, у полиции хватало забот посерьезней. Потом Ричард позвонил в службу отлова бездомных животных и попал на автоответчик. Сегодня вечером никаких животных найдено не было, произнес записанный голос. Когда из этого мира исчезло чувство сострадания? — подумал Ричард. А как насчет всех этих фондов, которые каждую неделю шлют ему фотографии умирающих львов и лам с просьбами о пожертвовании? Куда они подевались? Неужто спасения достойны только экзотические животные? Почему потерявшиеся и осиротевшие собаки сосланы на последнюю страницу воскресной газеты, где их фото печатают рядом со снимками неприятных типов с бакенбардами, разыскиваемых за насилие и мошенничество?