Ледоход

Друзья, даже если они не виделись всего пару дней, всегда найдут, о чем поговорить. А мы не виделись почти два месяца.

А тут собрались, взяли, как положено, водочки, разлили, включили Битлз.

Серега говорит:

— Ну, за встречу, что ли?

И мы выпили за встречу. А потом Петрушкин стал рассказывать, как он ездил в Египет.

— Пирамиды видел? — спросили мы с Серегой.

— Пирамиды? — переспросил Петрушкин. И по лицу уже видно, что вот хотел, хотел — но забыл посмотреть. — Нет, до пирамид не доехал.

— Зря ты ездил в Египет, Петрушкин, — сказал ему тогда Серега. — Слона-то ты, Петрушкин, и не заметил.

— Ну, почему же! — обиделся Петрушкин. — Я на Красном море был, с аквалангом плавал.

— Ты не понимаешь, Петрушкин, — сказал Серега. — Съездить в Египет и не увидеть пирамид — это как… как… Ну, не знаю. Как увидеть Париж и не умереть.

— Ах, так! — сказал Петрушкин. — Ну и ладно. А ты вот мне скажи, Серега, ты ведь коренной сибиряк?

— Да.

— И всю жизнь прожил в Сибири?

— Ну, да.

— Вот и скажи мне, ты видел хоть раз живого медведя в лесу?

— Нет.

— Ну и как же ты прожил всю жизнь в Сибири, а медведя не видел?

— Я чучело в музее видел, — сказал Серега. — Когти, как у меня пальцы.

— А я тоже видел чучело пирамид, на фотографиях, — парировал Петрушкин. — Вот и получается, что зря ты прожил на свете больше тридцати лет, раз не видел живого медведя.

Серега почесал в затылке и говорит:

— Я, может, поэтому и прожил больше тридцати лет, что живого медведя не видел.

— Если подумать, — говорю я. — Мы вообще много чего вокруг себя не видим. Вот ты, Петрушкин, давно в последний раз видел восход солнца?

Петрушкин задумался. Никакого восхода солнца он с самого детского сада не видел, ежу понятно. Кто будет смотреть на восход, скажите честно? Это же проснуться надо черт знает во сколько, а до звонка будильника еще целый час, и под боком теплая жена бурчит: «Ленька, ну ты куда-а? Какой рассвет, боже, спать иди…» Ну и как тут увидишь рассвет?

Петрушкину, конечно, проще — у него жены нет. Ему никто не в силах помешать смотреть рассвет, хоть дважды в день. Но разве от этого у Петрушкина больше шансов его увидеть, чем у меня, или у Сереги?

— А вот моя Катька, — сказал Серега. — Видит рассвет каждую субботу и каждое воскресенье. То есть, всякий раз, как ей не надо вставать в садик. Когда ей надо в садик, Катька спит до последней минуты, пока мать ее из кровати не вытряхнет. А когда наступает суббота или, тем более, воскресенье, Катька просыпается минут за пятнадцать до восхода и начинает бегать по квартире и радоваться новому дню. Очень мешает, кстати, спать.

Мы сочувственно покивали и выпили за то, чтобы как можно меньше пропустить в этой жизни.

— А я знаю, как надо поступить, — заявил после этого Петрушкин, прожевывая бутерброд с колбасой. — Надо заснять восход на камеру. Тогда мы сможем на него посмотреть с комфортом, сидя в кресле, не зевая и не мечтая вернуться обратно в теплую постель.

— Чтобы заснять восход на камеру, Петрушкин, нужно чтобы как минимум один человек проснулся и сделал это, — сказал Серега.

— Вовсе нет, — Петрушкин загорелся идеей и не намерен был сдаваться. — Мы вечером поставим камеру на таймер. Там есть такой режим, чтобы камера включалась по расписанию. Вот она и включится за пять минут до рассвета и все запишет.

— А ведь здравая мысль, — сказал Серега. — Наливай. За это надо выпить.

Мы выпили и Петрушкин пообещал, что когда мы в следующий раз соберемся поговорить за жизнь и выпить по чуть-чуть водки, он будет показывать нам волшебство рассвета, запечатленное на видео.

— Ну, предположим, — сказал Серега. — Рассвет ты заснимешь. А как быть с ароматом свежести, которую несет легкий утренний ветерок? А как быть с капельками росы на траве? А как быть с утренней прохладой?

— А что?

— Ну, как что. Этим всем будет наслаждаться только твоя камера, Петрушкин. Мы увидим восход, но пропустим еще столько прекрасного.

— Серега верно говорит, — сказал я. — Камера не способна передать всей полноты ощущения утра.

— Ну, тогда я не знаю, — сказал Петрушкин. — Значит, вставайте в шесть утра и вперед, наслаждайтесь на здоровье. А мне и видеозаписи хватит.

— А вот например ночевка у костра, — задумавшись сказал Серега. — Вот ночевку у костра ведь и на камеру не снимешь толком. Темно. Да и зачем? Весь смак ночевки у костра как раз в том, чтобы переночевать у костра. Это на пирамиды или там на какой-нибудь Колизей можно посмотреть на фото. А ночевку у костра не заменишь даже самыми лучшими кадрами. Представляете? Ночь. Костер. В костре запекаются несколько картофелин, и от него тянет дымом…

— Мне в морду, — поморщился Петрушкин.

— Ну, почему обязательно в морду?

— Не знаю. Если я сижу у костра, ветер обязательно тянет дым в мою сторону.

— А ты пересядь. Так вот, ночь, костер, и мы сидим, тыкаем в костер палками, и курим, и травим анекдоты.

— Водку пьем, — сказал Петрушкин, поднимая свой стакан.

— Можно и водку, — разрешил Серега. — Ну, за ночевку у костра?

Мы выпили за ночевку.

— А еще, — сказал я. — Еще мы сто лет не были на рыбалке.

— Точно, — подтвердил Серега.

— Я в прошлом году несколько стерлядок поймал, — задумчиво вспомнил Петрушкин.

— Ты?

— Ну, как — поймал… Шел по берегу, а тут мужик на лодке причаливает. Я ему говорю: «Как улов?» А он так подобрался весь, говорит: «Ничего, спасибо…» А потом вытащил из лодки несколько стерлядок, сунул в пакет и мне протягивает. «На, — говорит, — угостись». Ну, я и взял. А потом уже подумал: может он меня принял за инспектора рыбнадзора? Откупиться пытался.