Шрифт:
За открытый диалог Редакционная статья
section class="tags"
Теги
Тема номера
/section
Жесткость клинча, в который вошли Россия и Запад из-за событий вокруг Украины, невозможно объяснить собственно столкновением интересов вокруг этой страны и даже тем, что Россия «вдруг» решила сыграть встык. С этим Запад, и прежде всего, конечно, Соединенные Штаты, еще как-то могли бы смириться. Основная причина в том, что Россия категорически отказывается от прежних форматов урегулирования острых спорных вопросов. А именно отказывается идти на традиционное американское предложение: давайте мы потихоньку договоримся, но так, чтобы не надо было публично пересматривать общее отношение Запада к России. То есть сотрудничаем по конкретному вопросу, но в целом все остается как было. Иначе говоря, в публичной политической сфере Россия остается «пораженной в правах». С ней ни о чем нельзя договариваться исходя из баланса интересов — по одной простой причине: за Россией (еще раз подчеркнем это) публично не признается право иметь какие-то особые интересы, отличные от тех, которые, как считают в Вашингтоне, у нее должны быть.
figure class="banner-right"
//var rnd = Math.floor((Math.random * 2) + 1); var rnd = 0; if (rnd == 1) { (adsbygoogle = window.adsbygoogle []).push({}); document.getElementById("google_ads").style.display="block"; } else { }
figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure
Этот политический подход имеет длительную историю. Так было, например, когда Россия (и Иран) помогали Соединенным Штатам воевать в Афганистане, фактически предоставив им возможности «Северного альянса», опираясь на который США и смогли сравнительно быстро и легко одолеть талибов, однако о таком фактически военном сотрудничестве не принято было рассказывать. Вашингтон при Буше-младшем не считал нужным капитализировать это сотрудничество в публичный политический капитал, и, видимо, это не случайно, потому что администрация Обамы вела себя так же. Когда на первом сроке его президентства отношения между Россией и США были сравнительно неплохи, многие даже американские политологи недоумевали: почему администрация Обамы не пытается защитить свои отношения с Россией от нападок радикалов?
Именно потому, что в США в отношении России сформирована политическая линия, в соответствии с которой с нашей страной можно сотрудничать, но нельзя об этом говорить, наши двусторонние отношения и отличаются неоднократно отмечавшейся наблюдателями неустойчивостью. Потому что официально признаваемый, официально транслируемый взгляд состоит в том, что Россия — страна, с которой не стоит иметь дело. И потому нет ничего удивительного, что в американском политическом классе антироссийские настроения воспроизводятся с завидной эффективностью.
Понятно, что подобный подход уходит своими корнями в американские представления о победе США в холодной войне. Будь то восклицание представителя США в Совбезе ООН Саманты Пауэр: «Вы — проигравшая сторона и не должны забывать об этом!» Будь то знаменитая формула Збигнева Бжезинского: «Новый мировой порядок создается против России, за счет России и на обломках России». Будь то сетования Ангелы Меркель по поводу того, что она не уверена, сохранил ли Владимир Путин связь с реальностью. Все это в конечном итоге сводится к простой мысли, которую Путин высказал на «Форуме действий» ОНФ: «Они не унизить нас хотят, они хотят нас подчинить, хотят за наш счет решать свои проблемы. Хотят подчинить нас своему влиянию». И понятно, что, пока политика Запада в отношении нашей страны будет оставаться такой (а разве на Украине от нас не хотели, чтобы евроинтеграция Украины и трансформация ее экономики происходили за российский счет?!), ни о каком публичном признании равноправного статуса не может быть и речи.
Новизна же ситуации в том, что Россия, столкнувшись с беспрецедентно грубым давлением, отказалась работать в рамках прежнего формата отношений. Она отказалась «входить в положение» западных политиков, которые не могут договариваться всерьез, но которым помощь России по отдельным вопросам все же нужна. И потому вся та западная русофобская вакханалия, которую мы наблюдали в последние месяцы, есть не что иное, как попытка заставить Россию вернуться к прежнему формату.
Почему именно сегодня Москва столь последовательно держится своей линии? Дело в том, что именно во время украинского кризиса со всей остротой встал вопрос о необходимости создания новой системы безопасности в Европе. Этот вопрос возникал не раз. Это и многолетняя вялотекущая дискуссия вокруг Договора об ограничении обычных вооруженных сил в Европе. Об этом Путин напомнил в своей мюнхенской речи. Об этом же, по сути, шла «дискуссия» в ходе российско-грузинской войны 2008 года. И вот теперь — Украина…
Понятно, что сама суть проблемы — новая система безопасности в Европе — сегодня диктует Москве необходимость перевести все дискуссии в публичное пространство (иначе никакой новой системы, нового договора не будет). И понятно, почему этому так сопротивляются на Западе: США система контроля Европы в виде НАТО устраивает; для нас места в этой системе не просто нет, нас последовательно из нее вытесняли четверть века. Однако ситуация зашла так далеко, что альтернатива открытым переговорам сегодня одна. И она не очень приятная.
Между диалогом и геноцидом Геворг Мирзаян
Надежды на то, что конфликт в Донбассе войдет в зиму в замороженном состоянии, не оправдались. Ситуация накаляется с каждым днем, причем к военным и политическим факторам все сильнее примешиваются экономические
section class="box-today"
Сюжеты
Кризис на Украине:
Сплотить ряды
Цена "достоинства"
/section section class="tags"
Теги
Украина
Кризис на Украине
Политика
/section
Вопреки достигнутым на женевских и минских переговорах компромиссам украинская сторона продолжает обстреливать донецкие и луганские города. Более того, украинские власти вводят режим жесточайшей экономической блокады подконтрольных ополченцам территорий, прекрасно понимая, что в условиях наступающей холодной зимы эта блокада равносильна геноциду.
Переход официального Киева к экономической блокаде объясняется весьма просто: у него исчезли альтернативные способы вернуть Донбасс под свой суверенитет. Силовой вариант стал невозможен еще несколько недель назад, когда в ответ на сосредоточение украинских войск у границы с ДНР и ЛНР Россия ненавязчиво продемонстрировала свои возможности косвенной поддержки ополчения Новороссии. Теперь же исчезает и возможность дипломатического решения. Долгое время у украинских руководителей теплилась надежда на то, что Москва не сможет долго выдерживать изоляцию и экономические санкции. В Киеве рассчитывали, что в какой-то момент окружение Владимира Путина заставит российского президента пойти на уступки и «сдать» ополченцев. Однако на днях всем стало ясно: не выдержал Запад.
figure class="banner-right"
//var rnd = Math.floor((Math.random * 2) + 1); var rnd = 0; if (rnd == 1) { (adsbygoogle = window.adsbygoogle []).push({}); document.getElementById("google_ads").style.display="block"; } else { }
figcaption class="cutline" Реклама /figcaption /figure
В США и ЕС осознали, что санкционный путь не приведет ни к чему, кроме взаимных убытков и потерь. Поэтому предпринимаются активные, хотя особо и не афишируемые, попытки возобновить диалог с Москвой и выйти из конфликтной ситуации с учетом интересов всех сторон, за исключением, пожалуй, собственно украинских элит. Поэтому украинским властям фактически не остается ничего иного, кроме как пытаться дестабилизировать ситуацию в надежде на то, что ответные шаги России обострят ее отношения с Западом и сорвут намечающиеся переговоры, тем более что Россия и не горит особым желанием их начинать.