Шрифт:
Редактор Адель Вейс
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru
Подбор ключей к разгадке поэмы
Футболист чеканит мячик.
Не даёт ему упасть.
То на щёчку, то на пальчик.
Всласть оттачивая страсть.
Футболист глядит свирепо
В опустевший стадион.
Ни души, лишь он и небо,
Он и мячик тоже – он.
Начну с названия: «Безвременье на петле ремня».
«Безвременье, смутное время» – устоявшееся в исторической литературе определение для периода, известного как «семибоярщина» и характеризующегося отсутствием сильной власти и последовательным появлением двух (наиболее известных) претендентов на престол – Лжедмитриев, разорением Руси, обнищанием крестьянства. Подсознание или умысел автора таким образом, даёт как один из возможных скрытых ключей к разгадке поэмы часть имени одного из двух главных героев, характеризуя его как «лже» – возможно, за склонность к лукавству, двусмысленности, лживости.
В первых двух строках (пойдём чуточку далее названия) персонаж объявлен «чёрным ангелом» – с большой долей вероятности – аллюзия «чёрного человека» Сергея Есенина, что придаёт вкупе с перечисленными качествами некий налёт инфернальности персонажу, будто бы имеющему контакт с самим отцом лжи – дьяволом.
Привкус суицидальности ли, экзекуции ли, казни возникает при попытке вообразить эту придающую неприятную вещественность абстрактным понятиям словесную формулу.
«Петля ремня» – полу– или недоанаграмма «петли времени», как и сам оттенок незавершённости, очевидного изъяна, ненормальности и образа «безвременья», и исторического периода, им обозначенного, идёт ли речь об упомянутых эпохах или о том времени, в течение которого разворачивается действие поэмы.
«Петля ремня» – перевёртыш (возможный отсыл к повести «Весенние перевёртыши» полузабытого теперь В. Тендрякова о становлении, взрослении). Перевёртыш, подобный тому, как овчинный тулуп селянина, вывернутый мехом наружу в Святочную ночь, становится то ли одеянием, то ли покрытой шерстью кожей не князя тьмы, но одного из его агентов, прислужников, адептов – «мелкого беса».
«Петля ремня» у нас в сознании стремится вывернуться и обернуться только мысленной и непредставимой в качестве объекта «петлёй времени», одновременно являя потрясённому читателю собранную из несопоставимых по законам логики предметных и абстрактных понятий и реалий словесную конструкцию, в которой явно проступает мерцающий, дрожащий подобно мареву, образ современной России – столь явно обозначившийся в начале 90-х годов прошлого века и полновластно воцарившийся в нулевых.
Довольно страшноватый итог – «петля ремня», которым завершается попытка то ли автора, то ли героя, то ли самой власти соединить распавшуюся связь времён. Ощущение безвоздушности, удушья, желание глотка свободы как глотка жизни. Таким, наверное, и будут помнить начало ХХI века разочарованные и удручённые потомки «промотавшихся отцов», то есть тех героев ли, жертв ли времени, чья молодость и зрелость пришлись на безвременье миллениума на трёхнулевые года, по выражению автора поэмы.
«Петля времени», петляющее шаткое ненадёжное время, ещё и штамп фантастической, научно-популярной и космологической литературы, означает закольцованность, повторяемость с оттенком безысходности.
В традициях фантастической литературы обычно разрешать коллизию «петли времени», проводя главного героя через цепь смертельно опасных приключений к вожделенному призу – свободе, любви, иногда богатству (возможно, в рамках поэмы заменённому на поэтическое бессмертие), благодаря или необыкновенному везению обычного человека, или внезапно открывающимся у него сверхспособностям и приобретаемым волшебным образом сверхумениям. Не обходится (приоткрою тайну) и без «Бога из машины». В этом качестве предстаёт сам всемогущий автор, словно Фауст извлекающий главного героя из небытия.
Странно употребление предлога «на» петле вместо ожидаемого по всем правилам русского языка выражения «в петле». Ведь «на» положение на поверхности, отсюда услужливое воображение вместо возможной петли висельника предлагает некую имеющую одну сторону, одну нескончаемую поверхность «петлю, ленту Мёбиуса», характеризующуюся невозможностью героя, находящегося на ней, сколько бы попыток он ни сделал и какой бы маршрут ни выбрал, – перейти на другую сторону, найти выход.
Таковы смыслы, приоткрывающиеся при первом знакомстве с текстом.
Безвременье на петле ремня
(поэма)
1
Чёрный ангел некрасиви совсем не чёрен.Он бывает лыс и сив,мелок и проворен.Он бывает жгуче-рыж,толст и лучезарен.Он бывает сер, как мышь,скромен, как татарин.2
У меня был добрый друг —талмудист и логик,кругом – плуг земных наук,Людвигом – Людовик,ледовитостью морейчернотою суши —замечательный еврейбыл смелей снаружипрочно запертых дверейи в осколке луживидеть мог проём окна,уходящий выше,чем высотные домазадирают крыши.Был изрядно он учён,потому и думал,что, чем больше книг прочёл, —тем красивей плюнулна условностей кольцо,на законы веса, —стал простым, как колесоили поэтесса.3
Он поехал на войну.Гордые чеченырассказали, почемуих спасают стеныскал Кавказа. Горный лес,как своя рубаха,ближе к телу, чем прогресс,и теплее страха.Они пили кровь из вен,ели мясо с плоти.В простоте не до измен– как орлу в полётени до сна и ни до злане бывает дела.Где там царская казна,где здесь небо, где весна,где воровка Бэла?4
Вот с печоринской тоскойон с войны вернулся,и в людской земной покойзаново проснулся.Революция, костры,Ельцин, баррикады.Были рвения чисты,пламенели взгляды.Он поехал в Белый дом:– Автомат дадите?Да-ди да-ди да-ди да,раскалились провода.Телефонные разборы,и войска вернулись в норы.5
Так закончилась держава,распадаясь на куски,перекошена и ржава.Ликовали дураки:подавайте им свободыот порядка и труда.Закружили хороводыв занулённые года.Так закончилась эпохаожидания конца.И не то чтоб очень плохо,и не то чтоб слегонца.Жизнь как надо, так и била.Продолжается распад,чтоб из пепла, чтоб из илавырос новый зоосад.